Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём - Марьяша Ришелье

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Крыть было нечем. Она была права. Некромант и готесса — это, возможно, единственная пара в истории нашего агентства, для которой оказаться в гробу — не угроза, а развлечение. Возможно, они туда на второе свидание пойдут. С бутербродами.

— И всё равно, — упрямо сказал я, — мы должны убедиться, что свидание пройдёт хорошо. Я обещал некроманту жену. Живую. С пульсом. И я должен лично удостовериться, что леди Ноктюрна осталась живой. И с пульсом.

— А если они начнут целоваться? — тихо спросила Эмили. — Мы тоже будем смотреть?

— Мы отвернёмся.

— А если они начнут... ну... дальше, чем целоваться?

— Тогда мы побежим. Быстро. Не оглядываясь.

Эмили прыснула, и её смех эхом разнёсся по кладбищу. Я прижал палец к её губам. Её губы были тёплыми. Очень тёплыми. И мягкими. Я отдёрнул палец, словно обжёгся.

— Тихо, — прошептал я. — Они идут.

Мы пригнулись за надгробием. Эмили всё ещё вжималась в мой бок, и я чувствовал, как колотится её сердце.

На аллею кладбища вышли двое. Они приближались с разных сторон — как две тени, скользящие между могил. И это было... красиво. По-своему. Жутко, но красиво.

Он — Загадочный Незнакомец, некромант. Высокий, тощий, закутанный в чёрный балахон с капюшоном, из-под которого виднелась бледная, почти светящаяся в темноте кожа и глаза — тёмные, глубокие, горящие каким-то внутренним, потусторонним огнём. За его спиной вился плащ. Рядом с ним шёл скелет. Самый настоящий. С бантиком на шее.

— Скелет с бантиком, — прошептала Эмили. — Это... мило.

— Это его ручной скелет, — так же шёпотом ответил я. — Кажется, он взял его на свидание. Как букет.

— Вместо букета?

— Ну, цветы вянут. А скелет — навсегда.

Она — леди Ноктюрна. Готесса. Высокая, статная, с волосами цвета воронова крыла, уложенными в сложную причёску, увенчанную маленькой диадемой в виде летучей мыши. Её платье было чёрным, многослойным, с кружевами, которые напоминали паутину. На шее — кулон в виде черепа, на запястьях — браслеты из маленьких косточек. Она вела на поводке игуану. Игуана была чёрной. И звали её Мрак.

— У них одинаковый дресс-код, — заметила Эмили. — Чёрное. Кости. Животные-компаньоны.

— Это любовь с первого взгляда, — согласился я.

Они остановились друг напротив друга. Луна освещала их, как театральный прожектор. Где-то заухала сова. Скелет с бантиком сделал шаг вперёд и, кажется, поклонился. Игуана Мрак флегматично моргнула.

— Леди Ноктюрна, полагаю? — произнёс некромант. Голос у него был глубокий, бархатный, с лёгким эхом — словно он говорил из склепа.

— Лорд Мортис? — её голос был под стать — низкий, тягучий, как тёмный шоколад. — Вы пришли.

— Я не мог не прийти. Ваша анкета... она покорила меня. «Коллекционирование костей». «Поэзия о смерти». «Вышивка крестиком — чёрным по чёрному». Я читал и чувствовал, как моё сердце, давно уже остановившееся, начинает биться вновь.

— О! — она прижала руку к груди. — Вы тоже коллекционируете кости?

— У меня их целое подземелье, — признался он. — Но самых красивых мне не хватало. Теперь я понимаю, почему. Они ждали вас.

— Это... это самая романтичная вещь, которую мне когда-либо говорили, — прошептала леди Ноктюрна, и её глаза, подведённые чёрным, увлажнились.

— Это только начало, — некромант сделал шаг вперёд. — Я приготовил для вас сюрприз.

— Сюрприз?

Он щёлкнул пальцами. И из-под земли — прямо из могил — начали подниматься зомби. Они были в цилиндрах. В бабочках. И в лапах у них были музыкальные инструменты.

— Вы пригласили оркестр? — ахнула она.

— Зомби-джаз, — скромно пояснил он. — Они играют только по ночам. И только для тех, кто ценит настоящую музыку.

Зомби грянули мелодию — медленную, тягучую, немного фальшивую, но с душой. Леди Ноктюрна захлопала в ладоши. Игуана Мрак зашипела, но, кажется, одобрительно.

— Можно пригласить вас на танец? — некромант протянул ей руку. Рука была бледной, с длинными пальцами, но — я заметил — чистой. Маникюр, кстати, тоже был.

— О да! — она вложила свою ладонь в его. — Только... я не совсем живая.

— В каком смысле? — он нахмурился.

— Я полувампир. По материнской линии. У меня пульс есть, но он... медленный. Примерно раз в минуту.

— Раз в минуту? — некромант просиял. — Да это же идеально! Меньше шума! А то некоторые живые — у них сердце стучит как барабан, это так отвлекает от возвышенных мыслей!

— Вы правда так думаете?

— Я думаю, что вы совершенны, — сказал он. — И ваша игуана. И ваша коллекция костей. И ваша вышивка чёрным по чёрному. Я хочу видеть её. Всю. Немедленно. Завтра же. Нет, сегодня. Нет — прямо сейчас!

— Но сейчас полночь...

— Самое время для вышивки!

Они закружились в танце под зомби-джаз. Зомби играли всё громче, фальшивее, но с таким энтузиазмом, что даже могильные плиты начали подрагивать в такт.

— Господин Рейгер, — прошептала Эмили, — кажется, наше присутствие здесь излишне.

— Кажется, да.

— Они не убьют друг друга?

— Они друг друга боготворят. Смотри — он уже дарит ей череп.

Некромант действительно извлёк откуда-то из складок плаща небольшой, идеально отполированный череп — судя по размеру, воробьиный — и протянул его леди Ноктюрне. Она ахнула и прижала подарок к груди.

— Для моей коллекции? — прошептала она.

— Для вашего сердца, — поправил он.

— О-о-о!

— Мне кажется, у нас появилась ещё одна идеальная пара, — сказал я. — Записывай: некромант и готесса-полувампир. Свадьба на кладбище. В полночь. Оркестр — зомби-джаз. Свидетели — скелет и игуана. Подарки — черепа.

— И вышивка чёрным по чёрному, — добавила Эмили, строча в блокноте.

— И вышивка. Обязательно.

Мы ещё немного посидели за надгробием, наблюдая, как некромант и леди Ноктюрна танцуют среди могил. Зомби играли. Скелет и игуана, кажется, нашли общий язык. Луна светила. Совы ухали. Всё было именно так, как должно быть на идеальном свидании — если вы некромант и готесса.

— Знаете, — тихо сказала Эмили, когда мы наконец поднялись, чтобы уходить, — я начинаю думать, что в нашем мире возможно всё.

— К такому выводу ты пришла, глядя на танцующих зомби?

— Нет, — она