Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём - Марьяша Ришелье

— Есть! — выкрикнула она через минуту. — Леди Урсула! Полудух воды! Она подавала заявку месяц назад! Искала мужчину, который хочет большую семью! Она написала: «Идеальное количество детей — от ста до трёхсот»!

— От ста до трёхсот?! — переспросил я.

— Да! И ещё она написала: «Люблю икринки. Своих нет, но очень хочется».

Русал ахнул. Его хвост взволнованно забился об пол.

— Это она! — закричал он. — Это судьба! Где она?! Я хочу её видеть! Немедленно! Сейчас! У меня только три дня!

— Мы организуем встречу, — пообещал я. — Сегодня же. В «Золотом блюде». У них есть аквариум. Вам будет комфортно.

— Аквариум! — русал захлопал в ладоши. — Чудесно! Я приплыву! То есть, приползу! Неважно! Я буду!

Он развернулся и направился к выходу, шлёпая хвостом. У двери он задержался и обернулся:

— Спасибо! Вы лучшая сваха в моей жизни! Я назову одного из мальков в вашу честь! Как вас зовут?

— Рейгер.

— Маленький Рейгер! Это будет прекрасное имя для русала!

И он исчез за дверью, оставляя за собой мокрый след и запах моря.

В кабинете повисла тишина. Я медленно повернулся к Эмили. Она стояла у шкафа, прижимая к груди анкету леди Урсулы, и смотрела на меня. Её щёки всё ещё были красными.

— Двести сорок семь икринок, — сказала она. — Это... много.

— Очень много.

— А что вы имели в виду, когда сказали, что я не свободна?

Я замер.

— Ну... — начал я, лихорадочно подбирая слова, — ты занята работой. Агентством. Клиентами. Мной. В смысле — работой на меня. В смысле...

— Господин Рейгер, — она улыбнулась, и её улыбка была мягкой, как морская пена, — вы сказали, что я занята. Не работай. А просто — занята.

— Я... — я потёр затылок. — Я, наверное, поторопился.

— Нет, — она покачала головой. — Вы не поторопились. Вы сказали ровно то, что хотели сказать.

Она подошла ближе. Я смотрел на неё — на её бежевое платье, розовую рубашку, золотые косы, веснушки, синие глаза, — и думал, что никогда в жизни не видел ничего прекраснее.

— Я хотела сказать вам кое-что, — прошептала она. — До того, как пришёл русал.

— Я слушаю.

— Я хотела сказать... — она замялась. — Я хотела сказать, что это платье я надела специально. Для вас. И рубашку. Розовую. Потому что... потому что...

— Потому что?

— Потому что я хотела вам понравиться! — выпалила она. — Не как помощница! Не как боевой товарищ! А как... как...

Я взял её за руки. Маленькие, тёплые, дрожащие.

— Ты мне нравишься, — сказал я. — Давно. Ещё с того дня, как ты вошла в этот офис и назвала меня господином. И с тех пор — всё больше и больше.

— Правда?

— Правда. И когда русал предложил тебе стать мамой двухсот сорока семи икринок, я чуть не вызвал его на дуэль.

Она рассмеялась. Смех был тихим, счастливым, и от него у меня всё перевернулось внутри.

— Я не хочу быть мамой икринок, — сказала она. — Я хочу быть... вашей.

— Моей?

— Вашей. Только вашей. Если вы, конечно, не против.

Я притянул её к себе и обнял. Осторожно. Бережно. Как самую большую драгоценность.

— Я не против, — прошептал я в её макушку. — Я только «за». Всеми руками. И ногами.

Мы стояли так, обнявшись, посреди офиса. Где-то вдалеке шумел город. Где-то русал Аквамарин полз к «Золотому блюду», чтобы встретить леди Урсулу. Где-то некромант и готесса вышивали чёрным по чёрному. А мы стояли и молчали. И это было лучшее молчание в моей жизни.

— Господин Рейгер, — прошептала она.

— Просто Рейгер, — поправил я. — Без господина.

— Рейгер, — попробовала она. — Мне нравится.

— Мне тоже.

— А что мы будем делать с русалом?

— Устроим ему свидание. С леди Урсулой. В «Золотом блюде». У аквариума.

— А если она не согласится?

— Согласится. Она любит икринки. От ста до трёхсот. Двести сорок семь — это как раз между. Идеальное совпадение.

— Как у нимфы и оборотня?

— Как у эльфа и орчихи.

— Как у вампирши и полудракона.

— Как у некроманта и готессы.

— Как у нас? — тихо спросила она.

Я посмотрел на неё. На её веснушки. На её глаза. На её улыбку.

— Как у нас, — подтвердил я. — Идеальнее всех.

Глава 20: Ой, мамочки, или Двести сорок семь причин для паники

«Золотое блюдо» видел многое. Полуволка, целующего нимфу до опрокидывания столов. Вампиршу, пьющую из полудракона. Сирену, чуть не утопившую тритона в аквариуме. Но того, что случилось в этот вечер, не видел никто. Никогда. И, надеюсь, больше не увидит.

Мы с Эмили сидели за нашим обычным столиком под пальмой, который уже можно было официально переименовать в «штаб-квартиру агентства «Сердечный узел»». На Эмили сегодня было голубое платье. Теперь, когда мы знали друг о друге, всё стало иначе. Она сидела ближе. Я держал её за руку. И это было правильно.

— Как думаешь, они поладят? — спросила Эмили, кивая в сторону столика у аквариума.

Там сидели русал Аквамарин и леди Урсула. Он — с огромным животом, блестящей чешуёй и выражением тихой паники на лице. Она — полудух воды, высокая, струящаяся, с волосами, которые переливались всеми оттенками синего, и глазами, похожими на две капли океана. Леди Урсула была прекрасна. И, судя по тому, как она смотрела на живот Аквамарина, — безумно заинтересована.

— Двести сорок семь икринок, вы говорите? — донёсся до нас её мелодичный голос.

— Двести сорок семь, — подтвердил Аквамарин, поглаживая живот. — Я вынашивал их два месяца. Моя бывшая уплыла с водным драконом, и теперь я один...

— Это потрясающе! — воскликнула леди Урсула. — Я всегда мечтала о большой семье! Сто детей — минимум! А у вас двести сорок семь — это даже больше, чем я надеялась!

— Правда? — русал просиял. — Вы не находите это... обременяющим?

— Обременяющим?! — она всплеснула руками, и с её пальцев сорвались маленькие фонтанчики. — Да я готова высиживать их