Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём - Марьяша Ришелье

покачала головой. — К такому выводу я пришла, работая с вами. Вы никогда не сдаётесь. Даже когда клиент — некромант. Даже когда свидание — на кладбище. Даже когда сестра оставила вас с долгами, безумными анкетами и баронессой.

Я посмотрел на неё. На её золотые косы, посеребрённые лунным светом. На её веснушки. На её улыбку — тёплую, несмотря на холод кладбища.

— Это не я, — сказал я. — Это мы. Ты и я. Боевые товарищи. Лучшее брачное агентство в городе.

— Единственное, которое работает с некромантами.

— Единственное, которое работает вообще, — усмехнулся я. — Идём. У нас завтра по графику кто-то, кажется, ищет мужа-призрака. Надо подготовиться.

— Мужа-призрака?!

— Шучу. Хотя после сегодняшнего я уже ни в чём не уверен.

Мы пошли прочь с кладбища, держась за руки — потому что тропинка была неровной, а вовсе не потому, что нам этого хотелось. Позади нас зомби-джаз играл танго. Впереди ждал новый день. И новые клиенты.

И где-то в глубине души я знал: что бы ни случилось, мы справимся. Вместе. Как всегда.

Глава 19: Русал и двести сорок семь причин для паники, или Икринки не ждут

Утро началось с того, что Эмили пришла в новом наряде. Я сразу это заметил — солдатская наблюдательность, знаете ли. Бежевое платье, простое, но элегантное, и поверх него — розовая рубашка, расстёгнутая, с закатанными рукавами. Выглядела она... иначе. По-другому. Так, словно собиралась что-то сказать. Что-то важное.

Она подошла к столу, теребя край рубашки. Её щёки были красными — и это не было похоже на остатки простуды. Это был румянец. Настоящий. Тот, который появляется, когда человек собирается с духом.

— Господин Рейгер, — начала она, и её голос дрожал, — я хотела вам сказать...

Дверь распахнулась.

Я начинаю думать, что наш офис проклят. Серьёзно. Может, некромант всё-таки наложил какое-то заклятие — не на нас, а на дверь. Чтобы она открывалась в самые неподходящие моменты. Проклятие «Прерванного Признания» или что-то в этом роде.

На пороге стоял русал.

Это был... впечатляющий экземпляр. От пояса и выше — мужчина. Широкие плечи, загорелая кожа, длинные волосы цвета морской волны, перевязанные кожаным шнурком. Черты лица — грубоватые, но по-своему привлекательные. Глаза — огромные, зелёные, с вертикальными зрачками. А от пояса и ниже...

От пояса и ниже у него был хвост. Здоровенный, чешуйчатый, переливающийся оттенками изумрудного и бирюзового. Хвост волочился за ним по полу, оставляя мокрый след. И на этом хвосте, перебирая плавниками, русал передвигался весьма бодро.

Но самое поразительное было не это. Самое поразительное было впереди. А именно — живот. Огромный, выпирающий, натягивающий чешую до блеска. Русал был... беременным? Может, просто переел? Нет, судя по размеру — определённо беременный.

— Мне срочно нужна жена! — провозгласил он с порога, и его голос напоминал шум прибоя — громкий, рокочущий, с лёгким присвистом на высоких нотах.

Я медленно перевёл взгляд с русала на Эмили. Она замерла, прижав руки к груди, и смотрела на гостя с выражением, в котором смешивались шок, ужас и профессиональный интерес.

— Простите? — выдавил я.

— Жена! — повторил русал, делая шаг вперёд. Точнее, шлёп. Хвост громко хлюпнул по полу. — Срочно! У меня икринки родятся через три дня!

В кабинете повисла тишина. Я открыл рот. Эмили открыла рот. Даже муха, бившаяся о стекло, кажется, замерла.

— Икринки? — переспросил я слабым голосом.

— Да! — русал шлёпнул хвостом ещё раз, и со стены упала картина. — Двести сорок семь икринок! Я их вынашиваю уже два месяца! А бывшая уплыла с водным драконом!

— Бывшая? — Эмили наконец обрела дар речи.

— Моя рыбонька! — русал всхлипнул, и из его зелёных глаз брызнули слёзы размером с жемчужины. — Мы должны были вместе заботиться об икринках! Вместе высиживать! Вместе растить мальков! А она сказала, что я слишком много ворчу, и уплыла! С драконом! С водным драконом! У него хвост короче моего! И чешуя тусклая! Что она в нём нашла?!

Я медленно опустился в кресло. Кресло скрипнуло — кажется, сочувственно.

— Уважаемый... эм...

— Аквамарин! — представился русал. — Меня зовут Аквамарин. Я из Северного Архипелага. У меня три подводных грота, коллекция жемчуга и двести сорок семь икринок, которые должны вылупиться через три дня. Мне нужна мать для моих детей! Немедленно!

Он перевёл взгляд на Эмили. Его зелёные глаза загорелись. Он сделал движение вперёд — шлёп! — и уставился на неё с выражением, которое я слишком хорошо знал. Выражение «вот она, мать моих будущих детей».

— Девушка! — воскликнул он. — Ты хочешь стать мамой двести сорока семи икринок?

Эмили побледнела.

— Я... я... — пролепетала она.

— Ты прекрасна! — продолжал русал, подбираясь ближе. Шлёп! Шлёп! Шлёп! — Твои волосы напоминают мне золотые водоросли! Твои глаза сияют, словно глубина океана! Ты будешь прекрасной матерью для моих мальков! Мы вместе будем высиживать икринки! Ты будешь петь им колыбельные! Я буду приносить тебе жемчуг!

— Я... я не... — Эмили попятилась.

— Стоп! — я вскочил с кресла и встал между ними. — Уважаемый Аквамарин. Давайте не будем делать поспешных предложений моей помощнице.

— Почему? — русал нахмурился. — Она не свободна? У неё есть жених? Я могу вызвать его на дуэль! На подводную дуэль! Кто дольше продержится без воздуха!

— Она не свободна, — сказал я твёрдо.

Эмили бросила на меня быстрый взгляд. Я не посмотрел на неё. Не сейчас. Потом разберёмся, что я имел в виду.

— Она занята, — продолжил я. — Работой. Она — мой незаменимый помощник. И в декрет уходить не планирует. Тем более — в подводный декрет. С двести сорока семью икринками.

— Но мне нужна жена! — взвыл русал. — Через три дня! Вы представляете, что будет, если икринки вылупятся, а матери рядом нет? Они начнут звать её! Они будут плакать! Двести сорок семь плачущих мальков! Это сведёт меня с ума!

— Понимаю, — я выставил руки вперёд. — Мы найдём вам жену. Не мою помощницу. Другую. Которая согласится. Которая умеет плавать. И любит детей. Много детей. Очень много.

— Правда? — русал просиял.

— Правда. Эмили, у нас есть в картотеке кто-нибудь, кто хочет много детей? Желательно под водой?

Эмили, всё ещё красная после предложения стать мамой двухсот сорока