Маврика - Инесса Мизер

малейший след. Её движения были резкими, торопливыми — в них чувствовалась тревога. Тарк стоял чуть в стороне, угрюмый и собранный, как натянутая тетива. Он то и дело бросал взгляд в сторону леса, будто ждал оттуда беды, и подгонял остальных: — Быстрее! Нельзя, чтобы они нас настигли здесь. Здесь мы как на ладони. Наспех перекусив чёрствым хлебом и запив его водой из фляги, отряд поднял клубы пыли пыли и скрылся с места ночного привала, сливаясь с серо‑коричневой лентой дороги. Спустя полчаса бешеной рыси лошади, тяжело дыша и всхрапывая, перешли на шаг. Тарк и Кедр теперь ехали впереди, вытянув шеи и всматриваясь вдаль, будто пытались разглядеть сквозь лёгкую дымку утреннего тумана очертания знакомого мира. — Скоро должны показаться ворота, — пробормотал Тарк, щурясь. — Те самые, что ведут в общину. Если повезёт, успеем до полудня. Кедр лишь коротко кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Он крепче сжал поводья — пальцы побелели от напряжения. Мужчины ехали молча, мысленно погружаясь в новые обстоятельства, которые наверняка уже возникли в их общине. Тарка не было несколько недель — значит, там успели выбрать нового вожака. А у нового вожака — новые правила. И, скорее всего, эти правила им совсем не понравятся. Лира тоже ехала молча. Ей было что терять: она бросила мать и сестёр. Ради чего? Что её ждёт в «мужском царстве»? Вспоминая рассказы Вейры, Лира понимала: ничего хорошего. В голове сами собой всплывали жуткие картины: вот они с Маврикой пересекают мужские владения — и им тут же отрубают головы. Ужасаясь собственным мыслям, Лира крепче сжала поводья и искоса посмотрела на Кедра, который с некоторых пор с нескрываемым интересом за ней наблюдал. Из‑за своей природной наблюдательности Лира замечала эти таинственные взгляды. Вчера, набравшись смелости, она даже улыбнулась этому аборигену. Она боялась его больше остальных мужчин, сопровождавших "караван", и в то же время ей льстило его внимание. То он поправит подпругу у её лошади, то подольёт воды в её фляжку. Со стороны это выглядело забавно: мужчина всеми силами старался, чтобы на него обратили внимание, а девушка старательно его избегала. Тем временем Тарк, ехавший впереди, вдруг заметил, что мелькавшие по сторонам места стали родными. Он обернулся, чтобы обрадовать друзей, но картина, открывшаяся за головами наездников, повергла его в ужас. Примерно в пятнадцати минутах езды поднялось огромное облако пыли — не меньше тридцати всадников неслись по их следу. Тарк свистнул, привлекая внимание остальных. Все повернули головы и тут же убедились: за ними пустили погоню. — Если они нас догонят, нам не выстоять, — прошептала Лира, впервые в жизни испугавшись своих же соплеменников. Тарк нахмурился, желваки ходили ходуном. Обратно в яму он не собирался. Уж слишком навязчиво Вейра предлагала — точнее, требовала — от него взаимных чувств. Чувств, которые Тарк уже давно подарил её сестре.

Вейра не оглядывалась. Ей не нужно было смотреть назад, чтобы знать: отряд следует за ней, как стая волков следует за вожаком. Тридцать воительниц, тридцать теней, слившихся с пылью дороги. Их дыхание сливалось в единый ритм с цоканьем копыт, а взгляды были прикованы к её спине — словно от этого зависела сама судьба племени.

Ветер трепал край её одежды, швырял в лицо пряди волос, выбившиеся из тугой косы, но Вейра даже не пыталась их убрать. Пусть видят: ей не до мелочей. Её мысли были там, впереди, где пыль ещё не осела, где след беглецов становился всё чётче, словно выжженный на земле знак. — Они свернули к старым тропам, — бросила она через плечо, не сбавляя хода. — К тем, что ведут к границе мужских земель. Думают, что там мы их не достанем. Глупцы. Рядом с ней, чуть позади, ехала старшая лучница — суровая женщина с лицом, изрезанным шрамами, будто картой всех её битв. — Если мы пересекем границу, начнутся межплеменные распри, — заметила она сдержанно, но в голосе слышалось напряжение. — Мужчины не любят, когда мы заходим на их земли. -Пусть попробуют встать у меня на пути, — процедила она. — Я не за тем гонюсь за ними, чтобы остановиться на полпути. Маврика нарушила закон. А Тарк… Тарк должен понять, кто здесь хозяин. Она сжала поводья так, что кожа заскрипела под пальцами. Перед глазами снова всплыла та сцена в яме: его руки на её горле, его взгляд, в котором читалась готовность убить. И тот миг, когда он отпрянул, будто сам испугался что может сдаться под её натиском. Вейра тогда не показала страха — ни единым вздохом, ни дрогнувшим веком. Ей нужно было больше времени, и тогда он бы точно сказал, что она - Вейра главная женщина в его жизни. Внутри нее то‑то шевельнулось: не страх, а азарт. Как будто сама судьба бросала ей очередной вызов. Внезапно впереди, там, где дорога ныряла в узкое ущелье, пыль взметнулась особенно высоко — густым, тяжёлым облаком, похожим на грозовую тучу. Вейра прищурилась, вглядываясь в даль. — Видите? — она резко подняла руку, и отряд мгновенно замер, лишь лошади всхрапнули, натягивая удила. — Там. Они пытаются ускользнуть через перевал. Лучница кивнула, её пальцы уже скользили по тетиве лука, словно проверяя, достаточно ли она туга. — Прикажешь обойти с флангов? — спросила она. — Нет. Мы пойдём прямо. Пусть знают: от Вейры не скрыться. Она пришпорила коня, и тот рванул вперёд, увлекая за собой весь отряд. Ветер теперь бил прямо в лицо, обжигая щёки, но Вейра не чувствовала холода. В груди разгорался огонь — яростный, беспощадный, тот самый, что всегда вспыхивал в ней перед решающей схваткой. «Ты думаешь, что можешь уйти, — шептали её мысли, обращённые к Маврике, к Тарку, ко всем, кто посмел бросить ей вызов. — Но ты забыл главное: я — племя. Я — закон. И я не позволю никому его нарушить». Отряд летел вперёд, и пыль, поднятая их копытами, смешивалась с той, что оставили беглецы, сплетаясь в единую бурю — предвестницу неизбежной встречи. Маврика чувствовала, как холод пробирается не снаружи — он поднимался изнутри, из самой глубины груди, сковывая дыхание. Пыль, поднятая копытами их собственных лошадей, оседала на губах, смешивалась с горечью страха, и каждый глоток воздуха отдавался в горле металлическим привкусом. Она скосила глаза на Лиру — та сидела в седле, выпрямившись, будто пыталась казаться, сильнее, но пальцы, вцепившиеся в поводья, дрожали. Кедр что‑то тихо бросил