Маврика - Инесса Мизер

и оставшиеся женщины развернули лошадей. — Эта ведьма наложила на нас проклятие! Прочь с этого места! — выкрикнула Вейра, голос её сорвался на хриплый надрыв, — Мы ещё встретимся, Маврика! И тогда тебя не спасут твои фокусы! С этими словами она ударила по бокам лошадь, и та рванула вперёд, унося её прочь по размытой тропе. За ней, не оглядываясь, последовали те немногие, кто остался ей верен. Маврика наконец перевела взгляд с пустой тропы на своих людей. На тех, кто остался с ней. Кто не бросил. Она подняла голову, оглядывая женщин, стоявших вокруг: промокших, уставших, с опущенным оружием, с лицами, на которых усталость смешивалась с облегчением. Тарк, видя замешательство Маврики, поднял руку вверх. Он хотел говорить. — Слушайте, — не крикнул, а произнёс он ровно, и этот спокойный голос вдруг перекрыл отдалённый рокот уходящей грозы. — Я не из вашего племени. Я не знаю ваших законов, не помню ваших предков, не могу назвать по именам всех, кто находиться сейчас здесь, с нами. Но я знаю одно: Она не хотела раскола, — продолжил он, глядя не на Маврику, а на всех сразу, давая каждой воительнице шанс встретиться с его взглядом и поверить. — Она хотела, чтобы вы услышали. Чтобы перестали бояться. И да, она не знала, что её слова разбудят небо. Но разве мы наказываем того, кто зажёг факел, если ветер раздул его в пожар? Мы гасим пламя. Вместе. Лира, сидевшая рядом с Маврикой, тихо кивнула. — Я поведу тех, кто готов идти со мной, — спокойно, без пафоса, произнёс он. — Мы двинемся к племени мужчин. К той общине, где я вырос. По рядам женщин прокатился тихий шёпот: кто‑то нервно сжал край плаща, кто‑то переглянулся с соседкой, будто ища в её взгляде ответ на вопрос, который боялся задать вслух. Тарк сново поднял ладонь, призывая к тишине, и продолжил: — Но я не стану обещать, что там теперь безопасно. Я не знаю, что изменилось за время моего отсутствия. Может, там всё по‑старому. А может, ветер перемен дул и туда, и они сами ищут пути к миру. Но одно я знаю точно: мы не враги. Он обвёл взглядом стоящих, не выделяя никого, но давая каждой почувствовать, что говорит и с ней тоже. — Поэтому я не зову всех. Не требую. Не приказываю. Я предлагаю. Самые отважные, те, кто не боится идти, пусть идут с нами. Остальные могут остаться здесь, недалеко,в пещерах. Там тепло, и есть дичь, тут можно переждать и собраться с силами. Две воительницы, помоложе, переглянулись, потом одновременно кивнули. — Мы идем с вами, — тихо, но уверенно произнесла одна из них. — Лучше идти, чем сидеть и гадать, что происходит. Маврика слушала, не перебивая. Она видела, как загораются глаза у тех, кто решается на шаг в неизвестность. — А если вы не вернётесь? — тихо спросила та самая женщина с сединой в косе. Её голос не дрожал, но в нём слышалась тяжесть прожитых лет и ответственности за тех, кто остался. Тарк не стал обещать невозможного. — Если мы не вернёмся, — честно ответил он, — значит, мы сделали всё, что могли. Но я обещаю другое: как только мы что‑то узнаем — хоть крупицу правды, хоть один знак, что там безопасно или небезопасно, — мы пришлём гонца. Сюда. К этим пещерам. И тогда уже вы сами решите: ждать дальше, выходить навстречу или искать другой путь. Женщины разделились — десять человек пошли с Маврикой и Тарком, остальные десять поскакали в сторону пещер, поднимая лёгкую пыль на сырой земле. Их силуэты быстро сливались с сумерками, а стук копыт постепенно растворялся в шуме последних капель, падавших с нависших ветвей. Маврика стояла, не шевелясь, пока последняя всадница не скрылась за изгибом тропы. Она не махала рукой на прощание — не хотела, чтобы это выглядело как приказ или как попытка удержать. Просто смотрела, как исчезает отряд тех, кто выбрал безопасность, и чувствовала, как на плечи ложится новая, непривычная тяжесть: теперь она отвечала не только за тех, кто остался рядом, но и за тех, кто ушёл. Тарк подошёл к ней, не вплотную, давая пространство. — Не кори себя, — тихо сказал он, будто прочёл её мысли. — Мы заберём их. Маврика слабо улыбнулась, но улыбка вышла горькой. — Я не за себя боюсь, — призналась она. — Боюсь, что, когда мы вернёмся… или когда придёт весть… они поймут, что доверились не тому человеку. Тарк обнял её за плечи — крепко, но бережно, так, будто хотел не просто приободрить, а передать часть своей твёрдости, чтобы ей хватило до следующего рассвета. — Ты ошибаешься, — тихо, но твёрдо сказал он, глядя ей прямо в глаза, чтобы она не смогла от этого взгляда ускользнуть. — Из тебя получится отличный лидер. Не потому что ты умеешь приказывать. А потому что умеешь слушать. И не прячешься от ответственности. — Спасибо, — прошептала она, чуть наклонив голову. Лира, стоявшая рядом, хмыкнула, и с укоризной сказала: — Настоящий лидер, тот, кто не забывает, что он не один и не бросает отряд, решив что всё разрулит сам. Кедр, который молча проверял застёжки на своём снаряжении, поднял голову и коротко, по‑своему, поддержал: — Раз уж Маврика помнит, что мы ещё тут, то пусть ведёт. Только не слишком быстро. У меня спина болит, после ночи, проведенной на камнях. - Он крехтя, запрыгнул на лошадь. Это вызвало короткий, облегчённый смешок в отряде. Тропа уводила их всё дальше от места, где небо раскололось надвое, где дождь шёл только по одной стороне, а другая оставалась сухой. Теперь вокруг был обычный лес: влажный, жаркий, пахнущий мокрой и прелой листвой. Впереди показались огромные ворота — тяжёлые, из потемневшего от времени дерева, прошитые железными полосами. Над ними нависали каменные зубцы, будто застывшие зубы древней крепости. А из‑за створок, чуть выглядывая, замерли дозорные — трое мужчин в грубых кожаных доспехах, с копьями, выставленными не то чтобы угрожающе, но твёрдо, как черта, которую нельзя переступить без спроса. Один из них, постарше, с сединой в бороде и шрамом через всё лицо, чуть приподнял копьё : — Кто такие и зачем пришли? Отряд Маврики замедлился. Тарк сделал полшага вперёд, — просто встал так, чтобы дозорные видели знакомое лицо. Он чуть наклонил голову. — Я — Тарк, сын Рагора