Измена. Прощай, ненавижу тебя! - Вера Борисовна Анисимова

— Я всегда готов тебе помочь. Если нужно, обращайся.

— Спасибо, — я киваю, делаю пару шагов к двери, но слова начальника останавливают меня.

— Развод — дело нелегкое. А порой и опасное. Я знаю, как это тяжело. Особенно для молодой и одинокой женщины.

Его слова цепляют за живое. Мне правда очень страшно. Демид — непростой человек, а теперь, когда узнал о ребенке, то будет еще сложнее.

— Я думаю, что справлюсь сама.

— Оксана говорила, что ты одинока. Что у тебя никого нет. Мать не поддерживает тебя, — подмечает Кирилл Андреевич. — Я беспокоюсь за тебя. Одной против мужчины тяжело.

И в это он черт побери прав. Но он тоже мужчина. И тоже давит властью.

— Все будет нормально, — я хочу уйти и закончить этот разговор.

— Я беспокоюсь за своего ценного сотрудника. Не хочу потерять в семейных разборках. Так что, Маш, дай знать, если понадобиться помощь.

— Ладно, — киваю и наконец ухожу.

Я не знаю, что и думать о своем начальнике. Не стоило так откровенничать. С другой стороны, приятно знать, что я могу обратиться за помощью. Может все-таки стоит прибегнуть к помощи Кирилла Андреевича?

Разговор с начальником помог успокоиться, и остаток дня я провожу за работой. О Демиде стараюсь не вспоминать хотя бы до того часа, когда мне придется возвращаться домой.

Вечером льет дождь. До дома меня подвозит Кирилл Андреевич. Он тактичен и ненавязчив. О дневном разговоре не напоминает, говорит лишь о делах. За что я ему благодарна. Мне нужно подумать.

Но времени поразмышлять у меня не остается. Дождь льет стеной и потому я не замечаю припаркованную у дома знакомый внедорожник. Поднимаюсь наверх, захожу в квартиру и встречаю мужа.

Демид стоит в коридоре, привалившись плечом к стене.

— Маша, — его голос проникает до глубины души.

Я качаю головой.

— Ты и здесь меня нашел.

— Я всегда найду тебя.

Мне не хочется верить, что это он. Пусть это будет сон, на крайняк галлюцинация, но не Демид.

— Уходи, я прошу тебя.

— Ты беременна моим ребенком. Никуда я не пойду. Собирай вещи, поедем на нашу новую квартиру.

Тяжкий вздох. Я бросаю сумку на пол и смотрю на грозного мужа.

— Нет никакой нашей квартиры. Нет, — качаю головой. — Я не хочу возвращаться обратно. Не хочу. Ты все разрушил, когда завалил на нашу кровать Юлю.

Демид скрежещет зубами.

— Маша, это в прошлом. Ты мне нужна. Только ты. Я тебя люблю, — он подходит ко мне и берет за руку. Его теплые пальцы дарят тепло. — Я не могу без тебя.

— Ты заставляешь меня страдать. Мучиться. Прекрати это, останови. Я беременна, мне нельзя лишний раз нервничать.

Демид улыбается. Он притягивает меня к себе и заставляет заглянуть ему в глаза.

— Значит ничего не кончено? Раз ты страдаешь. Ты все еще любишь меня.

— Нет.

— Да, любишь.

— Нет! Нет, нет.

— Помнишь, как мы отдыхали во Франции, гуляли по Парижу, ездили в Ниццу? Ты тогда накупила кучу фарфоровых статуэток.

— А ты ругался, что они разобьются по дороге домой, — воспоминание о тех днях режет по живому.

— Не ругался, бурчал немного.

— Ну нет, — невольно улыбаюсь. То было восхитительное время, но его не повторить.

— Маш, прекрати упрямиться, — его рука обнимает меня. Я поддаюсь. Боюсь, что если начну дергаться, то причиню вред ребенку.

— Как ты себе это представляешь?

Вопрос заставляет Демида нахмуриться.

— Что именно?

— Мое возвращение. Как?

— Соберешь и мы поедем домой. Я купил новую квартиру. Пока что там мало мебели. У тебя будет время до родов обставить ее по своему вкусу. Будешь наслаждаться беременностью. Тебе не нужно больше работать. Ты же знаешь, у меня есть деньги, я могу тебя обеспечить полностью. Тебя и ребенка.

Его слова звучат соблазнительно. Даже очень. Но от чего-то у меня вызывают ассоциацию с золотой клеткой.

— А я? А мое воспоминание? Я помню, как ты трахал ее на моих глазах. Ты даже не прервался! — громко заявляю я, чувствую подступающую дурноту. В глазах появляются белые мошки.

— Маш, оставь это. Это прошлое. Никакой Юли у меня нет. Я ее выгнал.

— А где гарантии, что пока я буду ходить с животом, ты не затащишь в новую постель новую Юлю?

Демид хмыкает.

— Маша, тебе надо быть переговорщиком на совещаниях. Отлично задаешь вопросы.

Я усмехаюсь. В глазах резко темнеет. Последнее о чем я думаю, так это о том, что чертов гад так и не ответил нормально ни на один мой вопрос.

24

Я просыпаюсь в больнице. Если хоть раз там побываешь, то ни с чем не спутаешь белый потолок палаты.

К собственному удивлению, чувствую себя прекрасно. Даже очень. Мне словно бы дали хорошенько выспаться в очень удобной кровати.

Стоп! Может это и не больница?

Кровать действительно очень удобная и совсем не похожа на типичные жесткие лежанки в палатах. Верчу головой, замечаю плоский телевизор в углу над холодильником. Кнопки для вызова персонала и тонкую дверь. Все-таки больница.

Меня охватывает ужас.

— Что с моим ребенком? — я сажусь в постели и замираю. Вижу в углу в кресле спящего Демида.

Боже, муж лежит в настолько неудобной позе, а его шея так кренится набок, что мне физически становится больно. Я бы не смогла просидеть в таком положении и получаса, а он спит.

Я осматриваюсь. Палата дорогая, люксовая. В углу стоит чемодан, на столе шикарный букет цветов, мою любимые конфеты и что-то еще. На мне не больничная рубашка, а моя родная сорочка. На полу любимые домашние мягкие тапочки.

Я невольно бросаю взгляд на Демида.

— Ну, спасибо за заботу, но ты меня этим не купишь.

Я злюсь на Демида.