Измена. Прощай, ненавижу тебя! - Вера Борисовна Анисимова

В целом, предложение Демида безобидное и мне, черт побери, хочется ему верить. Почему? Это избавляло меня от многих проблем. И соглашение — не прощение измены. Мы больше не будем вместе. Будем свободным. Я займусь малышом, он может найти себе хоть сотню Юлечек.

Но в тоже время, принять предложение Демида — доказать, что я ни на что не способна. Дать слабину. Перестать бороться.

К тому же, а стал бы Демид настолько сговорчивым, если бы я не была беременна? Он делает это все ради ребенка, о котором так долго мечтал, а не из-за меня. О своих чувствах ко мне он и наврать может.

УЗИ отвлекает от мыслей. Аппарат мне привозят в палату, врач тщательно осматривает плод. Вывод: развитие в срок. Все хорошо.

После УЗИ я беседую с врачом. Долгий расспрос насчет анамнеза и назначений. Я теряюсь. Говорю, что у меня нет с собой бумаг, но оказывается Демид привез консультационный лист от моего нового гинеколога и прежнюю историю болезни. Надо же, он не поленился найти в арендованной квартире все мои бумаги.

— Вам рекомендован щадящий режим, Мария Николаевна, — заключает врач. — Не перетруждайте себя.

Я с улыбкой киваю. С доктором невозможно не согласиться. Беременность у меня долгожданная и, кто знает, другой может уже не быть.

На обед вместо столовой еды мне приносят доставку. Демид заказал мне первое, второе и десерт из собственного ресторана. Повара проверенные, продукты лучшего качества. Вкусно, черт побери. Ем с большим удовольствием.

После обеда звоню Ксю, хочу поговорить с ней по поводу моего нового начальника и моей роли. Между мной и Демидом может быть все, что угодно, но я не позволю использовать меня в махинациях против кого-либо. Даже против бывшего мужа-изменника.

Демид

Я все потерял. Дурак. У меня была женщина, которая любила меня, принимала, гордилась, заботилась, а я… А я все променял на одноразовое развлечение.

Идиот!

Счастье так близко, но не досягаемо. Маша беременна. Наконец, вот он долгожданный ребенок. Сколько же лет мы старались, сколько потерь и переживаний пришлось пройти. Бесконечные анализы, походы к врачам, прерывавшиеся беременности и кровотечения. И вот оно!

Маша носит под сердцем нашего малыша, а я… Я, идиот, все испортил.

Маша не хочет меня видеть. Не хочет, чтоб я ее касался, заботился, находился рядом. Не хочет быть со мной.

Черт побери, я ее понимаю. Я бы не перенес мужчину рядом с ней. Никогда не переносил, когда кто-то клеился к ней. А уж то, что сделал я тем более не перенес бы.

Когда я увидел, как Маше стало плохо, то все понял. Я не могу больше терроризировать ее. Приходить, искать, настаивать. Возможно, будь она не беременна, я бы проявил больше давления, силы, ухаживал бы за ней, но теперь… Я боюсь, что она потеряет ребенка. Нашего долгожданного ребенка.

Выбора нет. Я должен отпустить ее. Позволить жить как она хочет. Я не хочу стать причиной еще одной потери в ее жизни.

Звонит телефон, беру трубку и слышу голос начальника безопасности.

— Дела плохи. Утекла база данных, весь реестр акционеров. Их с утра шантажируют, угрожают семья. Поговоришь с ними?

Я ругаюсь примерно с минуту, потом тяжело дышу и наконец говорю.

— Поговорю. Устрой для меня заседание. Завтра. В воскресение. Я должен вернуть их доверие. Если акции к понедельнику упадут, то мы будем разоримся.

— Еще на наших складах проверяющие. Из министерства строительства и МЧС.

— А их какого черта принесло?

— Кто-то настучал.

И я знаю кто. Сухарев. Будь он неладен.

— Постарайся все уладить.

26

Ксю приезжает ко мне через час после звонка.

— Ого, да у тебя лучшая палата, — театрально заявляет она, входя внутрь.

— Да, — киваю, едва улыбаясь. — А ты шустрая.

Скорость, с которой подруга примчалась ко мне, настораживает. Она объясняет свой быстрый приезд тем, что находилась неподалеку. Но что-то в ее мимике, движениях и голосе настораживает.

— Я привезла твои любимые конфеты, — она кладет на столик рядом с цветами.

Восторг Ксю быстро сходит на нет. Она нервничает. Почему?

За столько лет нашей дружбы я хорошо научилась различать эмоции на лице подруги. С чего такое волнение? Да и вид у нее, как у провинившейся.

— Спасибо, — я удобнее сажусь на кровати и внимательно смотрю за Ксю. И руки трясутся. Дурной знак. Ну вот… Неужели она…

— Маша, ну и удивила ты нас всех! — восклицает подруга, усаживаюсь в кресло, в котором утром спал Демид.

Нас всех… Нас… Интересно.

— Ну… — я хмыкаю. Мне правда неудобно.

— Ты знала? — щурится она с подозрением. — Или для тебя это тоже новость?

— Знала, — сразу же отвечаю я. — Только не знала, как рассказать. Все так закрутилось. Демид, долгожданная беременность, новая работа…

Не вижу причин скрывать правду. Буду честной. Тем более, что хочу получить от подруги правду в ответ, а не ложь.

— Надеюсь, ты не собираешься возвращаться к этому идиоту из-за ребенка? — резко спрашивает Ксю.

Вопрос звучит как пощечина, и я не хочу на него отвечать. У меня нет никакого желания обсуждать это, пока не узнаю как именно Ксю связана с Кириллом Андреевичем. Задавать неудобные вопросы собиралась я, а не отвечать на них.

— Не собираюсь, — с выдохом отвечаю я. — Но лучше расскажи, как давно ты знаешь Кирилла Андреевича?

— О, мы познакомились на одной тусовке пять лет назад… — Ксю отводит взгляд.

— Оксана, твой знакомый Сухарев конкурент моего мужа. Ты знала об этом?

Вопрос звучит так же хлестко, как и ее про Демида.

Ксю мнется. Отвечает не сразу. Думает.

— Нет, Маш, откуда мне это знать?

— А как это не знать, где работает твой приятель? Твой хороший приятель?

— Ну мало ли. Не все приятели разговаривают о работе! — с толикой агрессии