Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

Продолжаю стоять, вежливо изображая дорогое приложение к главе Совета директоров, и размышляю, произойдёт ли сегодня ещё что-то поганее уже случившегося, когда слышу знакомый мужской голос:

— Аврора? Ничего себе!

Глава 10

Оборачиваюсь и на этот раз, к собственному удивлению, не хочу никого немедленно придушить.

Передо мной Илья Зорин.

Мы учились вместе два курса в университете, потом он перевёлся на другую программу, а позже я пересекалась с ним пару раз уже на отраслевых мероприятиях, когда мой отец ещё таскал меня с собой на конференции и форумы для, как он говорил, «расширения кругозора».

— Илья, — невольно улыбаюсь я. — Вот уж кого не ожидала здесь увидеть.

— Аналогично, — смеётся он. — Ты совсем не изменилась!

Смотрю на него и чувствую, как немного уходит напряжение. Он всегда бы чуть растрёпанный, улыбчивый и милый. Сейчас, конечно, выглядит куда солиднее — тёмный костюм, хорошие часы, уверенный вид — но взгляд такой же тёплый.

— Ты как вообще? — Илья с улыбкой разглядывает меня. — Где пропадала? Я тебя сто лет не встречал.

Снова чувствую, как всё внутри напрягается. Потому что вопрос абсолютно нормальный и человеческий. Ничего дурного в нём нет. Но отвечать честно нельзя, а врать именно ему мне ужасно не хочется.

К счастью, из памяти ещё не до конца улетучился список «утверждённых реплик». Слава богу, хоть какая-то от него польза!

— Немного изменила круг общения, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — И сферу жизни заодно. А ты?

Разговор продолжается как-то сам собой.

Мы стоим у высокого окна и говорим о какой-то ерунде. Об однокурсниках, о том, кто где работает, кто женился, кто развёлся, кто предал мечту и ушёл в корпоративные продажи, а кто делает вид, что у него свой стартап, хотя на самом деле просто сидит на шее у отца. Обычная светская болтовня, в которой нет ничего важного, ничего опасного и — самое главное — ничего, за что мне потом должно быть мучительно стыдно.

У меня даже получается немного расслабиться. Совсем чуть-чуть. Но я хотя бы перестаю ожидать непременной подлянки откуда-нибудь и просто с удовольствием разговариваю.

В университете Илья был из тех редких мужчин, которые не путали уверенность с хамством, а обычный человеческий интерес — с правом немедленно лезть тебе в душу или под юбку. Тогда я ещё наивно не понимала, что таких единицы.

— Нет, подожди, — смеётся он, качая головой. — А помнишь, как ты чуть не заставила Рудакова сбежать с его же собственной лекции?

Я прищуриваюсь.

— Это было один раз!

— Это было очень красиво, — возражает Илья. — Он полчаса вещал о том, что женщинам в бизнесе нужен куратор-мужчина, а потом ты встала и спросила, не требуется ли тогда куратор самому Рудакову, если он так плохо справляется без женщин.

Я всё-таки фыркаю.

— Ну, формулировка была чуть мягче...

— Аврора, — он смотрит на меня с деланным ужасом, — ты в двадцать лет и «мягче» — это понятия несовместимые!

— А сейчас, значит, я вся такая деликатная и шёлковая?

— Сейчас, — Илья чуть склоняет голову, разглядывая меня, — ты стала гораздо красивее. Но по глазам видно, что держишь за пазухой топорик!

— Очень романтичный комплимент, — усмехнувшись, качаю головой.

— Зато честно.

— Ну спасибо.

— Всегда пожалуйста! — он фыркает.

Я улыбаюсь и только потом осознаю, что делаю это искренне и легко. Забыла, где нахожусь и с кем приехала. И вспоминать нет желания. Хоть какой-то глоток свежего воздуха посреди этой всеобщей затхлости — поговорить с нормальным человеком.

Или, может быть, я просто устала всё время быть настороже…

А может быть, мне просто до одури хочется хоть пять минут побыть не наживкой, не приложением к Феликсу, не женщиной с «грязным прошлым», а просто собой.

— Если честно, я пару раз после выпуска хотел тебя найти, — продолжает Илья, наклоняясь чуть ближе ко мне, потому что рядом становится шумнее. — Но потом решил, что ты наверняка где-нибудь в Лондоне, Нью-Йорке или на обложке Форбс и вряд ли обрадуешься моему внезапному «привет» в соцсетях.

— С чего бы это я не обрадовалась?

— Ну, знаешь… у красивых опасных женщин обычно плотный график.

— А у тебя, значит, богатый опыт общения с красивыми опасными женщинами? — усмехаюсь криво.

— У меня богатый опыт быстро от них бегать, — он многозначительно шевелит бровями.

Я качаю головой.

— Трус, — усмехаюсь, поддерживая шутливый тон.

— Осторожный человек, — поправляет Илья. — Кстати, раз уж судьба нас всё-таки столкнула снова, может, хотя бы в этот раз не потеряемся?

— В смысле? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Да самом банальном, Аврор! Не напрягайся ты так! Совместный кофе. Или можно как-нибудь пообедать вместе, — он улыбается.

На секунду я теряюсь. Мне внезапно приходит в голову, что в последнее время мужчины как-то часто и легко предлагают проводить с ними время. Есть ведь ещё Никита, который тоже писал на неделе… И хотя я отказалась с ним встречаться, прикрываясь занятостью, он как будто не обижался, наоборот, продолжал ни к чему не обязывающую дружескую переписку.

С другой стороны… похоже, я везде вижу подвох. А на деле-то в этом ничего такого нет. И вот сейчас Илья тоже говорит нормально, по-человечески. Без поддёвки, без скрытого расчёта, без желания немедленно предъявить на меня права… как некоторые!

И, наверное, именно поэтому я совершаю ошибку.

Улыбаюсь ему. По-настоящему, открыто, как давно уже не улыбалась мужчинам.

— Посмотрим, — отвечаю, подмигнув. — Раз судьба такая настойчивая, может, стоит дать ей шанс.

— Вот! — он тоже радостно улыбается в ответ. — Это уже почти согласие!

— Не преувеличивай! — отмахиваюсь легко

— Я?! Никогда.

Он говорит это с таким видом, как будто прекрасно понимает, что я немножко увиливаю, не делая ему многозначительных намёков, но не собирается давить. И как раз в этот момент вдруг очень легко, совсем мимоходом касается моих пальцев — просто потому, что я держу бокал не в той руке, и он чуть сдвигает его, чтобы мимо нас мог пройти официант с подносом.

Ничего особенного. Это даже флиртом назвать нельзя!

Но я не отдёргиваю руку, а просто машинально киваю с короткой благодарностью. А потом поднимаю глаза — и натыкаюсь взглядом на Феликса. И меня продирает мороз по коже, как бы глупо это ни звучало.

Даже обнажённые почти до плеч руки покрываются мурашками.

Он стоит в нескольких шагах от нас. Лицо спокойное. Даже слишком спокойное. В руке бокал. Рядом какой-то мужчина, который что-то ему говорит, но Феликс, кажется, уже не слышит