Подонок. Заберу тебя себе - Мария Кац

— Я не тороплюсь, — обрываю очередную причину и открываю перед ней дверь машины. — Все дела сделаем, потом заберу куртку.

Алёна смотрит на салон с таким сомнением, словно там её ждёт минимум второй багажник.

— Я правда могу сама.

— Я тоже могу. У меня машина быстрее.

На этот аргумент возразить ей нечего. Несколько секунд ещё думает, потом всё-таки садится.

До магазина ехать минут десять, но уже на втором светофоре выясняется, что ничего особо срочного Золушке там не понадобилось. Она решает зайти завтра.

Вот это неожиданность.

— Ты можешь просто довезти меня, — произносит она спустя пару минут. — Правда. Я принесу её вниз.

Смотрю на дорогу, краем глаза замечая, как она снова начинает теребить ремешок сумки.

— Ты меня из номера выгнать решила ещё до того, как я туда зашёл?

— Нет, просто… — она на секунду замолкает. — Вдруг у тебя планы.

А вот теперь даже интересно.

— Например?

— Может, тебя девушка ждёт, — невинно пожимает плечами.

— Какая девушка?

Щёки у Золушки начинают медленно краснеть.

Всё. Можно дальше даже не спрашивать.

— Та, которая вчера подходила, — объясняет она, продолжая упорно смотреть в окно. — Я подумала, вы вместе. Она тебя обнимала и потом ещё сказала, чтобы ты позвонил.

Нихуя себе. Вчера, значит, не только я за ней наблюдал.

— Ты о Вике?

— Я не знаю, как её зовут.

Снова перевожу взгляд на дорогу, пряча усмешку.

— Так вот что тебя вчера переклинило.

— Меня не переклинило, — тут же возражает она и, видимо, сама слышит, насколько быстро это прозвучало. — Я просто не поняла, кем она тебе приходится.

— А тебе зачем?

Вопрос заставляет её замолчать. Пальцы снова принимаются за несчастный ремешок сумки.

— Незачем. Просто спросила.

Несколько секунд специально ничего не говорю. Пусть сама посидит со своим «просто». Не люблю я эту бабскую хуйню с ревностью, выяснениями, кто кому кто и почему какая-то Вика положила руку не туда. Мы с Алёной даже не встречаемся.

Но сам факт, что правильная Золушка второй день переваривает вчерашнюю сцену и сейчас всё-таки не выдержала, забавляет.

Особенно потому, что через пару дней она уезжает, а я до сих пор её не трахнул.

Вот это уже проблема посерьёзнее Вики.

Останавливаюсь возле мотеля, и Алёна почти сразу пытается сбежать.

Оказывается, она ещё и быстро бегать умеет. Пиздец, ситуация.

Поднимаюсь следом, не спрашивая разрешения.

Она замечает это уже у лестницы, но ничего не говорит. Только сильнее прижимает сумку к боку и продолжает идти.

У двери номера возится с ключом дольше обычного.

Я стою за спиной и смотрю. На шею. На выбившуюся из волос прядь. На тонкую кофту.

Блять. Сколько у меня секса не было? И ведь не пацан уже, могу и передернуть спокойно, а с этой ни хуя не работает. Давно так ни с кем не вставляло. Эмоции живые. От них всегда особый кайф.

Алёна наконец открывает дверь и сразу к шкафу бежит, с вешалки куртку мою дёргает.

— Вот, — она резко разворачивается, почти натыкаясь на меня. Малышка даже не заметила, как близко я к ней подошёл. Я и сам не заметил. Тупо на каких-то инстинктах действую.

Она шаг назад делает, я снова к ней.

Взгляд становится настороженным.

Ещё шаг — и всё, приехали. Она упирается спиной в стену.

На меня глаза поднимает. Красивая, пиздец. Чуть губы прикусывает, а у меня сразу в паху отдаёт.

Ставлю ладони по обе стороны от её лица. Алёна дышать начинает чаще. Небольшая аккуратная грудь едва меня касается. От этого невинного движения у меня даже слюна пошла. Хуй знает, на чём до сих пор держусь. Яйца окончательно уже зудят.

— Знаешь, что с непослушными девочками делают, Золушка?

— Макс…

Куртка падает на пол раньше, чем она успевает ответить.

Целую её. Сразу. Без разговоров и всей этой хуйни, которой мы занимались последние десять минут.

На секунду она замирает, а потом пальцы цепляются за мою футболку, и Алёна сама тянется ближе.

Вот этого я и хотел.

Наказание точно будет очень горячим.

Подхватываю её под ягодицы и в один шаг укладываю на кровать, углубляя поцелуй.

Вечером будет ещё глава:))) Ждёте?

Глава 19

Алёна

Одна секунда — я стою, прижатая к стене, с его курткой в руках. Следующая — я уже лежу на кровати, а он нависает надо мной, и его губы снова на моих.

Горячие. Настойчивые. Такие, от которых всё внутри переворачивается.

Я не думаю, просто чувствую, задыхаюсь от ощущений. Его руки на моей талии, пальцы, которые задирают край кофты, касаются кожи. От этого прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь, и я выдыхаю ему прямо в губы.

— Макс…

Он не останавливается. Только чуть отстраняется, смотрит на меня сверху вниз. В темноте его глаза почти чёрные, зрачки расширены, дыхание сбитое. Я вижу в них желание. Голод. Опасность.

Когда подруги рассказывали об этом, я не верила им. Думала, выдумывают, преувеличивают. Как это вообще можно видеть? А сейчас понимаю.

Его пальцы сжимаются на моей талии сильнее. Макс тянет кофту вверх, и я позволяю ему снять её.

Я не помню, как это случилось. Просто вдруг осознаю, что лежу перед ним в одном лифчике. И мне не стыдно. Вообще. Хотя я всегда думала, что первый раз будет сопровождаться смущением, темнотой, попытками спрятаться. А сейчас я смотрю на него, и мне хочется, чтобы он видел меня.

Он расстёгивает лифчик одним движением, и я чувствую, как воздух касается моей кожи. Моей груди, которую никогда раньше никто не трогал. Никто не видел. А сейчас он смотрит на неё, и я замечаю, как его кадык двигается.

— Какая ты красивая, — выдыхает он, чуть сжимая мою грудь.

Его ладонь тёплая, шершавая, с длинными пальцами, которые аккуратно касаются соска. Я вздрагиваю от этого прикосновения, выдыхаю, а он усмехается.

— Чувствительная?

Я не могу ответить. Потому что его пальцы начинают двигаться, и всё внутри меня сжимается от удовольствия. Макс целует меня в шею, спускаясь ниже. Его губы касаются моей груди, и я только сильнее вцепляюсь пальцами в его плечи. В футболку. Хочу снять её. Он помогает мне, и я провожу ладонями по его телу.

Мышцы перекатываются под кожей, словно он сделан из камня. Я провожу пальцами по его прессу, чувствуя каждый кубик, и он выдыхает, когда я касаюсь его живота.

— Ещё, — шепчет он, и я слушаюсь.

Я не знаю, что делать. Но мои