Подонок. Заберу тебя себе - Мария Кац

— Мамочки, — шепчу себе под нос.

До ванной дохожу очень аккуратно.

Закрываю дверь, и несколько секунд просто смотрю на себя в зеркало.

Волосы спутаны. Губы чуть припухли. На теле никаких страшных следов, которыми нас почему-то любили пугать девчонки из общежития. Только кожа кое-где чувствительнее обычного, но я всё равно выгляжу собой.

Почему-то именно это кажется самым удивительным.

Я столько лет представляла первый раз чем-то вроде огромной границы, после которой обязательно должна проснуться совершенно другая Алёна.

А в зеркале всё та же я. Только теперь знаю чуть больше. И краснею от собственных воспоминаний гораздо быстрее.

Включаю душ. Тёплая вода сначала кажется приятной, потом напоминает, что тело всё-таки не согласно с моим оптимистичным «всё нормально». Неприятно. Но терпимо.

Подруги рассказывали намного страшнее. Хотя у них не было Макса.

Эта мысль заставляет меня снова покраснеть.

— Всё, — сообщаю отражению после душа. — Хватит.

Отражение, разумеется, со мной не спорит. Натягиваю футболку и шорты, тихо открываю дверь.

Кровать пустая.

Одеяло смято, подушка Макса ещё хранит вмятину, но самого его нет.

Ушёл. Вот просто взял и ушёл.

Делаю ещё несколько шагов в комнату и тут же оказываюсь в крепких мужских объятиях.

— Макс! — вскрикиваю, а его смех раздаётся прямо над ухом.

— Доброе утро.

— Ты ненормальный! — прижимаю ладонь к груди и разворачиваюсь. — Я испугалась.

Стоит передо мной уже в джинсах, но всё ещё без футболки. Волосы слегка влажные. Судя по всему, успел воспользоваться второй душевой где-то на этаже, пока я оккупировала свою.

— А я смотрю, Золушка с утра уже сбежать решила.

— Я вообще-то в душ ходила.

— Хорошая версия, — он усмехается и притягивает меня ближе. — Обычно это мужики утром сбегают. А тут просыпаюсь — женщины нет.

Секунду смотрю на него, а потом всё-таки смеюсь.

— Я далеко убежала. Метров на три.

— Важен сам факт.

Макс наклоняется и целует меня. Совсем не так, как вчера. Спокойно. Лениво. Будто целовать меня утром — совершенно нормальная вещь.

И вот от этого внутри почему-то становится теплее, чем от всего, что было ночью.

Потому что ночь — это понятно.

Ну… теперь понятно.

А вот утро я себе вообще не представляла.

Телефон на столе начинает звонить.

Макс нехотя отпускает меня.

Нахожу в сумочке телефон и почти недовольно фыркаю. Вот умеет сестра звонить не вовремя.

— Доброе утро! — едва приняв вызов, как слышу звонкий голос сестры такой бодрый, будто она уже успела прожить половину дня. — Ты завтра во сколько приезжаешь?

Бросаю взгляд на Макса, который как раз поднимает с пола футболку.

— Если поезд без задержек, вечером.

— Отлично. Я тебя встречу. Хотя нет, может, папа. Короче, кто-нибудь встретит. У меня тут вообще дурдом, он тоже должен приехать!

Мне даже спрашивать не надо кто.

Таинственный жених.

Лера тут же начинает рассказывать что-то про ужин, продукты, платье и родителей, практически не замечая моих редких ответов.

А я продолжаю смотреть на Макса.

Завтра.

Почему-то до этого момента отъезд существовал где-то отдельно. Теперь вдруг становится настоящим. Заканчиваю разговор и кладу телефон на стол.

— Завтра уезжаешь? — спрашивает Макс, застёгивая часы.

— Вечером.

Он кивает, будто просто запоминает информацию.

— Провожу.

И всё. Никаких вопросов, никакого «а что потом?». А у меня это самое «потом» моментально появляется в голове.

Что вообще происходит после таких ночей? Мы теперь встречаемся? Не встречаемся? Он будет звонить? Я уеду домой, он останется здесь, и что дальше?

Господи, Алёна. Только не начинай утром после первой ночи выяснять у мужчины планы на совместную старость.

— Хорошо, — отвечаю вместо всех этих вопросов.

Макс смотрит на меня секунду, будто замечает всё, что я не сказала, но спрашивать не начинает. И за это спасибо.

Через полчаса он уезжает. Целует меня перед дверью, напоминает не забыть поесть и обещает позвонить.

Я закрываю за ним дверь и ещё несколько секунд стою посреди номера.

Потом улыбаюсь. Просто так. Как дура.

К вечеру улыбаться хочется уже меньше.

Макс не звонит. Я пару раз беру телефон, проверяю сообщения и тут же ругаю себя. Человек работает. Причём не менеджером в магазине, которого можно найти между кассой и складом.

Не знаю, что именно больше на меня действует, то ли ежечасные звонки сестры утомляют, то ли всё же первый секс так действует, но едва голова касается подушки, как я тут же засыпаю.

Утром меня будит администратор, напоминая о времени. Вот уж точно сервис пяти звёзд. Я тут, между прочим, две недели за проживание заплатила, а меня вот так запросто выгоняют.

Едва закрываю дверь, как тут же тянусь к телефону, но там вновь ничего.

К обеду тоже тишина.

Я собираю вещи, проверяю номер, складываю зарядку, документы, косметичку. Мобильный постоянно оказывается рядом.

Один раз даже открываю нашу переписку, но вовремя себя останавливаю.

Он сам сказал, что проводит.

Лера звонит ближе к трём и практически не даёт вставить ни слова. Жених, как оказалось, приезжает сегодня. Папа что-то купил не то, мама передумала насчёт ужина, а сама Лера не знает, что надеть.

— Ты какая-то странная сегодня, — замечает она наконец.

— Нормальная я.

— Ладно, потом расскажешь. У меня тут катастрофа.

И снова уходит в свой рассказ. Я даже улыбаюсь.

Вот и поговорили.

В четыре становится уже не смешно.

Макса нет. Сообщений нет. Звонков тоже.

До поезда остаётся меньше часа.

Я несколько раз убеждаю себя написать первой.

Что в этом такого?

Обычное сообщение:

«Ты приедешь?»

Два слова, но палец так и не нажимает на отправку. Потому что сразу после них в голове возникает другое. А если не приедет? А если приедет, то что дальше? Спросить его номер? Или поблагодарить за ночь?

На вокзал приезжаю заранее. Минут двадцать стою возле входа, делая вид, что что-то листаю в телефоне.

Каждая чёрная машина заставляет сердце дёргаться. Каждый высокий мужчина в толпе — тоже. И с каждой минутой мне становится всё противнее от самой себя.

Вчера я лежала с ним в одной постели. Сегодня боюсь позвонить.

Прекрасно.

Иду к вагону медленно, постоянно оглядываясь.

Никого.

Проводница проверяет билет и кивает на дверь.

— Проходите, девушка.

— Я сейчас. Ещё минутку.

Она смотрит на часы, но ничего не говорит.

Минутка заканчивается. Потом ещё одна. Людей на платформе становится всё меньше. И вот здесь моя гордость наконец идёт куда подальше.

Достаю телефон и нажимаю на имя.

Вместо гудка через несколько секунд раздаётся спокойный механический голос:

«Абонент временно недоступен».

Смотрю на экран. Набираю снова. То же самое.