Порочные цели - Мила Кейн

— Осторожнее, красавица. Так можно и обжечься.

Я вздрогнула, и кофе расплескался через край, обжигая пальцы. Тихо выругавшись, я поставила капающую кружку на стол, трясся обожженной рукой, и уставилась вниз.

Маркус сидел за моим столом, сбоку от преподавательской кафедры. Откинувшись на спинку стула и закинув ноги на стол, он был воплощением непринужденности.

Меня охватила тревога.

Маркус кивнул в сторону двери:

— Она запирается?

— Что? Я… не знаю… почему ты спрашиваешь? — я отступила в сторону и бросила нервный взгляд на дверь.

— Потому что тебе стоит запереть ее для этого разговора.

— Я… я не думаю, что это хорошая идея.

Маркус усмехнулся.

— Поверь, ты не захочешь, чтобы кто-нибудь застал нас врасплох. Я беспокоюсь о твоей репутации, профессор.

— Мистер Бэйли, — попыталась я звучать строго.

— Ты должна знать... мне чертовски нравится, когда ты называешь меня мистером Бэйли. — Он ухмыльнулся. — Скажи это еще раз.

Я судорожно сглотнула. Запирать дверь не хотелось, но у Маркуса были все чертовы козыри на руках, и мы оба это знали. Поэтому я потянулась назад и щелкнула замком. Звук поворачивающегося механизма прозвучал как выстрел.

Маркус махнул рукой, подзывая меня к себе.

Я спустилась по ступеням, снова дрожа от напряжения... или, может, это наконец подействовала десятая чашка кофе.

— Ну, и что все это значит? — спросила я сухо, остановившись перед ним.

— Ровно то, о чем ты вчера просила... мое решение, что я собираюсь с тобой делать. — Он медленно поднялся и потянулся, его черная футболка задралась, обнажая рельефный пресс.

Я отвела взгляд, скрестив руки на груди, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой и равнодушной.

— Ты имеешь в виду свое решение относительно того, что я должна сделать, — сказала я.

Он цокнул языком.

— Ты всё время пытаешься меня поправить, именинница… но это не я здесь допустил ошибку. А ты, помнишь? Ты та, кто трахнулась со студентом.

Щеки запылали жаром. Я упрямо уставилась в точку на стене рядом с ним, отказываясь встречаться с ним взглядом. Я просто не могла заставить себя.

Его пальцы коснулись моего подбородка, и я дернулась назад.

— Не прикасайся ко мне. Кто-нибудь может увидеть, — выговорила я.

— Хм, не с запертой дверью. — Он крепче сжал мою челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Что ты делаешь? — потребовала я, когда попытка отвернуться не удалась.

— Выношу приговор. Так что будь хорошей девочкой и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, красавица.

Мой рот приоткрылся от шока. Он был возмутителен. Невыносим. И он... засовывал большой палец между моих губ. Я предупредительно сжала зубы, но он лишь усмехнулся. Я укусила сильнее – злость от того, как он играл со мной, переполняла меня.

— Кусай сильнее, детка. Ты же знаешь, я люблю грубость. — Он шагнул ближе.

Я попыталась, но не смогла заставить себя. Вместо этого ослабила хватку, сдаваясь. Он улыбнулся, будто знал, что так и будет.

— Ничего страшного, Ари. Ты слишком милая, чтобы кусаться, но это нормально. Одни из нас милые, другие – нет. Наверное, противоположности притягиваются.

— Ари? — пробормотала я, когда он убрал палец.

— Хм, Анна тебе не совсем подходит. Кто-нибудь еще зовет тебя Ари?

Я покачала головой. Всю жизнь я была Арианной, но никогда – Ари.

— Отлично. Значит, теперь это имя только мое. Больше никто, кроме меня, не имеет права называть тебя Ари.

— Тебе следует обращаться ко мне «мисс Мур» или «профессор», — пробормотала я.

— М-м, откуда ты знаешь, что у меня слабость к преподавателям? — Он выглядел слишком довольным для такой изматывающей сцены. — Обещаю, я назову тебя профессором позже, когда ты заберешь меня к себе и позволишь сделать всё, на что не хватило времени той ночью.

— Маркус, будь серьезен. Ты должен сказать, что именно хочешь, чтобы я сделала со всем этим. Без шуток, без поддразниваний… Я старше тебя.

— Мы оба взрослые, и это абсолютно законно, даже если университет против. Но я не стану мешать твоему бессмысленному самобичеванию, если тебе так проще. Более того, я даже подыграю… Если ты не согласишься на мои условия, тебе придется уехать из Хэйд-Харбора навсегда… и я расскажу декану всё, что произошло. Так лучше? Это то, что ты хотела услышать? — Он прижал меня к столу, и край впился в мои бедра. — Тебе нужна угроза, чтобы оправдать свою чопорную мораль? У меня с этим нет проблем. Рад услужить.

За стенами постепенно нарастал шум – студенты уже подтягивались, и время стремительно уходило.

— Ч-что? Чего ты хочешь? — выпалила я.

Он улыбнулся, в этой улыбке было что-то темное и порочное.

— Ничего обременительного… просто тебя. Когда и как я захочу.

Я моргнула.

— Что?

— Ты прекрасно слышала. Я хочу тебя. Твое внимание, твое время, твой рот, твою киску… каждую часть тебя. И всё это должно быть доступно мне по первому требованию.

— Ты спятил? Думаешь, я собираюсь исправить ошибку, наделав еще больше глупостей?

Маркус лишь пожал плечами.

— У тебя нет выбора, профессор. Ты сама сказала, что готова на всё… ну так делай всё.

— Ты с ума сошел.

— Ты исходишь из того, что я был вменяемым до встречи с тобой, — хмыкнул он. — Это не так.

— Маркус, я не могу согласиться на это. Я должна сама рассказать декану...

Мои слова потонули в его поцелуе. Он обхватил мое лицо ладонями и накрыл мои губы своими. Я застыла, шокированная тем, что он целует меня прямо за преподавательским столом, пока за дверью проходят студенты. Пока я стояла, парализованная безумием Маркуса Бэйли, его язык скользнул по моим губам и проник внутрь. Его поцелуй был безжалостным, как и он сам. Жар разлился у основания позвоночника. Кожу стянуло, каждая клетка словно пульсировала током. Как будто я стояла в эпицентре грозы. Прикосновения этого мужчины не походили ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. От них поднимались волоски на руках. Он был стихией. Неудержимой. Безжалостной. Неоспоримой. Со стоном я сдалась жару, заполнившему грудь. Сердце колотилось так сильно, что это мешало думать. Невозможно было вспомнить, почему всё это – чертовски плохая идея.

Его руки опустились на мои бёдра, прижимая к себе. Тонкие спортивные шорты совершенно не скрывали его возбуждение – твердый член