Грецкий орешек - Ната Вади

— Ты переходишь все мыслимые и немыслимые границы, — дрожащим голосом, достойным самой жесткой зимней стужи, произноситне моя девочка. — Ты и раньше не понимал слова «нет», но сейчас у тебя шарики за ролики заехали. Какое право ты имеешь зажимать меня в пустом коридоре арены и предлагать всё... всё это? Раздвинуть для тебя ноги? Совсем больной? Да как... как у тебя язык только поворачивается?!

Ее тон немного меня отрезвляет, а в этот момент в коридоре четко проносится приглушенная строчка из песни Скриптонита. Черт, я даже умудрился забыть, где мы вообще находимся:

...Еще одним холодным утром — руки без слов. Кричат об одном — это любовь...

Смешно получается. В плане музыкального сопровождение нашего диалога. Только последнее слово в строчке надо заменить на «похоть». Скорее даже на «болезненное влечение».

Только с моей стороны, естественно. Меня резко прошибает стыд, осознание. Как будто бес попутал, честное слово. Надо, наверное, что-то сказать. Нормальное! Чтобы как-то подправить мои грубые слова и непристойное предложение.

— С-слушай, я...

— Что с тобой стало, Мирослав, а? Нет, не отвечай, это риторический вопрос. Ты ведешь себя отвратительно. Будь добр, забудь о том, что я существую, пожалуйста. Избавь меня от своей личности и общества.

— Да, блин, я просто...

— И заканчивай бухать. У тебя явно отклонения, возможно, это на фоне алкоголя.

— Наташ! — это уже слышится громкий голос Ильи где-то сзади.

Иволгина тут же опасливо обходит меня и направляется к своему другу с явным облегчением. Тот окидывает ее мониторящим состояние взглядом, как будто я реально мог что-то с ней сделать, и спрашивает:

— Всё в порядке?

— Более чем, — отвечает она резко повеселевшим голосом.

Илюха говорит, что заглянет в туалет и через пять минут вернется в зал, но мы все втроем знаем: его основная цель — попытаться вправить мне мозги. Часть моего сознания, кстати, согласна с ним. Ну в том плане, что мне, идиоту, это требуется.

— Что тут у вас было?

— Как видишь, ничего, — пожимаю я плечами.

— Нафига ты тогда за ней поперся?

— Просто перебрал слегка, — пытаюсь еще на расстоянии между большим и указательным пальцем показать, что в моем понимании значит «слегка».

Лансков недовольно хмурится, и на его лице появляется достаточно суровое выражение.

Блин, обычно он спокойнее.

— Отвали от Наташки, Мирыч, серьезно. Чё тебе, девок совсем мало или заняться тупо нечем?

— Может, это пробольшое и чистое, а ты мне палки в колеса вставляешь на пару со своей женушкой, — иронизирую я, сам не веря в то, что несу.

— А это оно, Мирослав? Большое и чистое? — изгибает одну бровь Илья.

— Нет, — устало вздыхаю и фокусирую более серьезный взгляд на человеке напротив.

— Тогда держи свои причиндалы в штанах, а грязные предложение в закрытом рту, — отрезает Илья, разворачивается и уходит.

Да, сама ситуация дебильная, я откровенно сильно нетрезв, наговорил Иволгиной бессвязного говна, хоть там и не было ни капли неправды по факту. Триггерит меня всё равно другое. Что в глазах Илюхи, Юльки, самой Наташи я — угроза. Придурочный, озабоченный и избалованный короткими интрижками тип.

Самодур и неадекват.

А это, выходит, гораздо хуже того, кем я был для всех них еще пять лет назад.

Глава 12

Наташа

Продолжили отдыхать после концерта мы у Лансковых дома. Это был бы почти идеальный вечер, если бы минут за двадцать до окончания выступления Скриптонита мы все не наблюдали, как Горина чуть ли не в говно пьяного уводит из зала его брат. Мы тогда с обоими Лансковыми переглянулись, каждый из нас недоумевал. Мирослав никогда себе подобного не позволял. Как бы все мы употребляли алкоголь, да и универ на это дело — самое жаркое время, но Горин вообще всегда держал себя в руках. По максимуму. Не делал глупостей, а главное — никогда излишне не распускал руки. По крайней мере со мной. Да, было много моментов, где между нами что-то мелькало, но он понимал, когда ему говорят «нет» на определенные действия. А мне самой с ним башню сорвало только единожды: на Новый год на третьем курсе, только вот смысла нет вспоминать глупое, почти детское прошлое.

Сейчас, сидя на мягком диване в гостиной Лансковых, я все еще чувствую неприятный осадок. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки, когда я прокручиваю в голове его слова. «Давай просто сделаем друг другу хорошо». Как будто я какая-то... даже думать не хочу.

— Что он тебе наговорил? — спрашивает меня Юлька украдкой, пока Илья травит очередную байку.

— Кто?

— Конь в пальто! Горин, конечно. Илья сказал, что тот за тобой вышел.

— Ничего интересного, просто бред сумасшедшего, точнее пьяного. Серьезно, Юль, все норм, — отрезаю я, отворачиваясь и делая вид, что вникаю в общую беседу.

Юлька хмурится, сверлит меня взглядом, но, вроде бы, верит.

— Вот думаю, может, не стоит иметь с ним дел... Этот аутсорс, проект... Мне и без него вполне себе ничего жилось. Как будто бы это может принести больше проблем, чем пользы. В личном плане. Ну вот мало ли что у этого дурака на уме.

Ага, что и требовалось доказать. Именно поэтому я не передаю Юльке чуть ли не дословно очередное мерзкое предложение Горина, направленное мне. Потому что она не только скажет, что бывший хороший друг — кошмарный тип, но и передумает с ним работать. А я знаю, как Пуртовой хочется небольшую юридическую фирму превратить во что-то крупное. Сотрудничество с «Эвентумом» — прямая дорога на большой рынок. К тому же Мирослава не было ни видно, ни слышно последние две недели. Возможно, действительно, он просто перебрал сегодня с градусом, поэтому повел себя как полная свинья.

Хотя не зря говорят, что у пьяного на языке, то у трезвого в голове. У него определенно ко мне какие-то личные счеты, раз он так со мной позволяет себя вести и говорит всякие гадости. Блин, кого я обманываю: между нами всегда было намешано куча личного, мы плавали в море непоняток, а когда на пятом курсе, вроде бы, причалили к берегу, Мирослав меня так спустил с небес на землю, что это впору мне ему козни устраивать.

Как можно из человека, с которым мы переписывались днями и ночами напролет, с кем имели кучу общих интересов и тем, трансформироваться в такого придурка? У меня просто в голове не укладывается, честно. Я клянусь, вот если он еще хоть раз ко мне подойдет, то... Ха, а