Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

В один из таких вечеров я не выдержала и сказала:

— Вы не обязаны этого делать!

Собственный голос прозвучал неожиданно тихо, и я почувствовала, как пальцы сами собой начинают теребить край шерстяной шали.

— Обязан, — ответил он. — Вы моя гостья. И, возможно, единственный человек, который может помочь распутать этот клубок.

Он стоял напротив, и в мерцающем свете его лицо то проявлялось, то снова пряталось в тени.

— Вы про похищенные яйца? — уточнила я, пытаясь вернуть разговору деловой тон.

— И про них тоже.

Я не стала настаивать на продолжении беседы и ушла в свою спальню. Как ни крути, мне было приятно, что кто-то думает о моей безопасности. После смерти родителей я привыкла сама о себе заботиться. Уже очень давно никто не спрашивал, поздно ли я возвращаюсь, и не оставлял мне тёплый ужин на столе.

***

В пятницу вечером лорд предложил мне прогулку. Он появился на пороге лаборатории, когда я уже собиралась уходить. Я как раз завязывала тесёмки своей рабочей сумки, пытаясь уместить в неё очередную стопку бумаг, и вздрогнула от его голоса.

— Куда? — спросила я, не оборачиваясь и делая вид, что увлечена процессом вязания узлов.

— Увидите. Оденьтесь теплее.

В его голосе было лёгкое, едва уловимое обещание приключения. Я обернулась. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и выглядел при этом настолько расслабленно, что это сразу вызвало у меня приступ паранойи. Оденьтесь теплее. Серьёзно? В джунглях? Ладно. Пусть будет теплее. Шаль, плащ, сапоги. Ну, и лёгкую броню, наверное, тоже не помешает, потому что прогулка с этим человеком была мероприятием повышенной эмоциональной опасности.

Он привёл меня на закрытую площадку. Мы шли через сад, через узкую тропинку, усыпанную светящимся мхом, и вышли к огороженной территории. Здесь пахло сеном, навозом и шерстью. Я услышала низкий, вибрирующий звук, похожий на вздох гигантской трубы, и замерла.

На площадке стоял диплодок.

Огромный. Намного больше, чем я представляла, глядя на картинки в учебниках или восстанавливая скелеты по костяным фрагментам. С длинной, как башенный кран, шеей, с крошечной по сравнению с телом головой. Его кожа была серовато-оливковой, испещрённой глубокими трещинками, и в лунном свете казалась покрытой серебристой пыльцой. От него исходило тепло, я чувствовала его даже на расстоянии. На спине у него было закреплено нечто вроде паланкина. Лёгкая кабина на двоих, сплетённая из гибких ветвей и покрытая мягкими шкурами.

— Мы поедем на нём? — изумилась я, чувствуя, как челюсть предательски отвисает.

Мой голос прозвучал выше, чем обычно. Алина, закрой рот. Ты выглядишь как туристка, впервые увидевшая Эйфелеву башню!

— Да. Он спокойный. Это старый патрульный ящер, он знает все тропы. И с высоты открывается лучший вид на периметр. Мне нужно проверить дальние сектора, а вы сможете немного отдохнуть от пыли архивов.

Лорд подошёл к диплодоку и положил ладонь на его массивный бок. Ладонь утонула в тёплой шкуре. Диплодок издал тот же низкий, вибрирующий звук, но теперь в нём слышалось что-то вроде приветствия.

Забираться наверх пришлось с помощью верёвочной лестницы, и это было непросто. В длинной юбке, в плаще, я чувствовала себя альпинисткой-неудачницей. Верёвка впивалась в ладони, сапоги скользили по переплётам, а лорд стоял внизу и, кажется, изо всех сил старался не улыбаться. Да, смейтесь-смейтесь. Я знаю, что выгляжу как мешок с картошкой, который решил покорить Эверест.

Наконец, я устроилась в паланкине. Сиденье оказалось на удивление удобным. Лорд сел рядом, взял поводья и негромко щёлкнул языком.

Диплодок двинулся. Медленно, плавно, как корабль по спокойным волнам.

Первым ощущением была качка. Она начиналась где-то под нами, в глубине огромного тела, и волнами расходилась вверх. Я вцепилась в деревянный поручень, но уже через минуту ритм захватил меня.

Мы ехали через ночные джунгли. Луна освещала деревья, и всё вокруг казалось серебристым, призрачным. Воздух был прохладнее, чем внизу, и пах иначе. Меньше сырости, больше цветов. Издалека доносились крики неведомых существ, но здесь, на высоте, было тихо и спокойно. Только мерное дыхание диплодока да стрекот ночных насекомых.

— Красиво, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от мерцающих лиан.

— Да, — согласился он. — Я часто приезжаю сюда, когда нужно подумать.

— И о чём вы думаете?

Я повернулась к нему. В лунном свете его профиль был резким, высеченным из камня. Он смотрел вперёд, но не на дорогу, а словно сквозь неё.

— О многом. О заповеднике. О том, что оставил отец. О том, что не успел сделать он, и что придётся доделать мне.

Его голос был ровным, но я услышала в нём ту самую усталость. Я не стала переспрашивать. Вместо этого я смотрела, как лунный свет скользит по его скулам. Он тоже один. По-своему. У него есть дом, есть дело, есть власть. Но он один как и я.

— А я думаю о том, как странно всё сложилось, — сказала я, решив нарушить молчание. — Ещё неделю назад я сидела в своей квартире, пила чай и ненавидела тупых заказчиков. А теперь…

— А теперь? — он чуть повернул голову, и я поймала его взгляд.

— Теперь я еду на диплодоке по джунглям с человеком, который держит в подвале сороконожек и кормит их сырым мясом.

Он тихо засмеялся и от этого звука у меня потеплело в груди. Боже, как же мне нравится его смех…

— Вы до сих пор помните про сороконожек? — спросил он, и в его голосе послышались нотки искреннего удивления.

— Такое не забудешь, даже если очень захочешь.

Мы замолчали. Диплодок мерно покачивался, унося нас всё дальше в ночь. Я смотрела на звёзды. Они были крупные, яркие, непохожие на московские. Созвездия другие. Или те же, но под другим углом? Я не сильна в астрономии. Хотя, если честно, я и в своей жизни-то не всегда нахожу ориентиры.

— Скажите, лорд Фаррер, — произнесла я, и слова вылетели раньше, чем я успела их проверить на адекватность. — А вы когда-нибудь влюблялись?

Я не знала, зачем спросила. Мне тут же захотелось забрать их обратно, засунуть в рот и проглотить, но было поздно. Вопрос повис в воздухе. Лорд ответил не сразу.

— Однажды, — сказал он наконец. — Давно.