Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

произнёс я, и уголки моих губ дрогнули. — После этого бал с его интригами и сплетнями покажется вам сущим пустяком. Вы можете быть кем угодно, госпожа Елисеева. Вы можете быть опасной, смешной, нелепой, но вы никогда не будете жертвой позора.

Она фыркнула. Я не удержался и улыбнулся лёгкой, почти незаметной улыбкой. Она поймала её краем глаза и в её глазах что-то дрогнуло.

Мои глаза на секунду задержались на её губах. Боже, что за пытка? Почему я не могу просто схватить эту женщину и обнимать до тех пор, пока в глазах не помутнеет? Но мне пришлось сделать усилие, чтобы не шагнуть к ней и не стереть расстояние между нами.

— Я научу вас танцевать, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И всем необходимым манерам. Мы будем репетировать каждый день. У нас две недели.

— Две недели, — повторила она, обречённо глядя на потолок. — Значит, у меня есть две недели, чтобы понять, как не упасть в обморок от корсета, не наступить вам на ногу и не послать кого-нибудь из аристократов к чёрту.

— На ногу вы всё равно наступите. Это неизбежно. Но я готов потерпеть.

— Спасибо за веру в меня. Вы так уверены в моей неуклюжести?

— Это не вера, а констатация факта, основанная на наблюдениях. Вы слишком быстро ходите, когда нервничаете, а на балу Вы точно будете нервничать, поэтому вам придётся учиться ходить медленно.

Она взяла приглашение с кофейного столика, покрутила в руках, провела по золотому тиснению пальцем.

— Императорский осенний приём, — прочитала она вслух. — Звучит как название третьесортного романа, который я бы не стала читать даже в самолёте.

— Возможно. Но этот роман может решить вашу судьбу. В хорошем смысле.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я поеду. Но только если вы пообещаете, что в случае провала спасёте меня от тётушки Агаты. Она меня просто убьёт. Или заставит вышивать крестиком до конца жизни.

— Обещаю. Я укрою вас в лаборатории, а она не посмеет туда войти.

— И от Церкви. Если они начнут нюхать вокруг меня, как ищейки.

— Это сложнее, но я постараюсь. Моя семья имеет древние привилегии, и я знаю, как использовать бюрократию против инквизиторов.

Она вздохнула, села, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Я ждал. Я знал, что она согласится. Не потому, что я её уговорил, а потому, что она не отступает даже когда боится.

— Ладно, — сказала она, открывая глаза. — Начинайте учить. С чего начнём? С того, как правильно держать веер? Или с того, как презрительно смотреть на герцога через плечо?

— Мы начнём с осанки, — произнёс я.

Я протянул ей руку. Она посмотрела на неё, затем на меня, но всё же вложила свою ладонь в мою. Я мягко потянул её на ноги. Она встала, отпуская мою руку, и тут же ссутулилась, привычно округлив плечи, словно защищаясь от невидимого мира.

— Нет, — тихо сказал я, делая шаг к ней. — Так не пойдёт.

Я встал за её спиной. Расстояние между нами сократилось до минимума. Я чувствовал тепло её тела сквозь ткань платья. Мой аромат смешался с её запахом. Я поднял руки и коснулся её плеч. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Расправьте плечи, — прошептал я ей прямо в ухо. — Представьте, что к вашей макушке привязана невидимая нить, которая тянет вас вверх. Подбородок чуть ниже, взгляд прямо.

Мои пальцы скользнули по её ключицам, поправляя линию воротника. Кожа у неё была горячей. Я чувствовал, как она напряглась, как её дыхание сбилось. Я знал, что она борется с желанием повернуться ко мне. Я знал, что её сердце бьётся так громко, что я слышу его стук.

— Вы слишком привыкли защищаться, — сказал я, опуская руки, но не отступая. — Вы носите свою усталость и свою тревогу вот здесь, в плечах. На балу вы должны быть открыты. Вы должны выглядеть так, будто вам нечего бояться, даже если это не так.

Она медленно выдохнула и расправила плечи. Её силуэт сразу же изменился, она стала выше, горделивее. В ней проступила та самая сила, которую я увидел в ней в первый же день, когда она бежала через джунгли.

— Так лучше? — спросила она, не поворачивая головы.

— Идеально, — ответил я. — Теперь давайте попробуем сделать шаг. Вальс требует уверенности. Вы должны вести, даже когда ведёт мужчина. Это танец равных.

Я взял её руку, положил другую ей на талию. Она была такой тонкой, такой хрупкой на вид. Мы сделали первый шаг и она тут же наступила мне на ногу.

— Простите, — буркнула она, глядя в пол.

— Я же говорил, смотрите на меня, а не на ноги. Ноги сами знают, что делать.

Она подняла глаза.

— Хорошо, лорд Фаррер. Но если Вы будете продолжать шептать мне на ухо, я наступлю вам на ногу специально. И очень сильно.

— Это угроза или обещание?

— И то, и другое.

Я улыбнулся, и мы продолжили движение по ковру библиотеки. Тикали часы, а я думал о том, что уже принял решение. Решение, которое изменит не только её жизнь, но и мою и никакая Инквизиция, никакие аристократы и никакие древние протоколы не помешают мне защитить то, что теперь принадлежало мне больше, чем этот дом, больше, чем этот заповедник. Она была моей женщиной.

Глава 13

Леди Агата взялась за дело с энтузиазмом палача, которому наконец-то разрешили работать без оплаты и с полным иммунитетом от профсоюза.

— Спина! — рявкала она, расхаживая вокруг меня с тростью, больше похожей на оружие возмездия. — Держите спину прямо! Как будто вы проглотили армейскую линейку, а не варёную лапшу!

— Может, потому что мой позвоночник действительно состоит из варёной лапши? — огрызалась я, пытаясь не уронить с головы увесистый фолиант.

Книга, тяжёлый том в потёртом кожаном переплёте, балансировала на макушке с упорством пьяного канатоходца. Я чувствовала, как она медленно, но неотвратимо сползает влево, как позвоночник предательски гнётся вперёд, как мышцы спины начинают гудеть от напряжения. Позвоночник из варёной лапши, ха! Знала бы она как я питалась в своем мире. Я вся состою из вареной лапши быстрого приготовления! Ну, и кофе, конечно.

— Не пререкайтесь! Реверанс! Ещё раз!

Я сделала реверанс. Книга упала.