Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

class="p1">«Знание должно быть свободным». Надо же. В моём мире за эти слова можно было бы собрать пару сотен лайков и пару десятков хейтеров в комментариях. А тут за них, кажется, можно получить не только лайки, но и проблемы с Церковью. И он всё равно это говорит вслух и не боится.

Поезд качнуло. Я поставила чашку на столик, стараясь не смотреть на лорда и спросила:

— Долго ехать?

— К вечеру будем в столице. Завтра — бал.

— Я не готова.

Слова вырвались сами — тихо, почти шёпотом, и я тут же пожалела, что произнесла их вслух. Лорд повернул голову, его взгляд задержался на моём лице.

— Будете.

— Откуда уверенность?

— Потому что Вы, Алина Елисеева — необыкновенная девушка. Вы выжили в джунглях, рычали на тираннозавра и поставили на место мою тётушку. После этого бал — сущая ерунда.

Мы замолчали, глядя в окно. Мир за стеклом менялся: джунгли уступали место полям, поля — предместьям, а предместья — каменным стенам города.

Тишина между нами была такой уютной, а стук колёс усыплял, что я немного задремала.

— Столица, — объявил лорд. — Добро пожаловать в Эриендар.

— Красивое название.

— Столица Империи. Город тысячи шпилей.

Я прижалась лбом к стеклу. Впереди, в лучах заката, поднимался город — с башнями, куполами, мостами и... динозаврами. Повсюду динозавры: в упряжках, под сёдлами, на площадях. Город надвигался, как волна, — величественный, огромный, сверкающий тысячами огней, и я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание.

Это другой мир. Совершенно другой. И я — песчинка, которую этот мир затянул в свой водоворот. Стоит ли сопротивляться? Или лучше просто плыть по течению и смотреть, куда вынесет? В моём мире я всегда была против течения. Всегда гребала против. Всегда доказывала. А тут... тут я даже не знаю, где у этого течения берега и есть ли они вообще.

Поезд замедлил ход. Впереди показался вокзал — огромный, с арочными сводами и витражами. Толпа на перроне гудела, как улей, — люди, ящеры, багаж, крики носильщиков, свистки, гудение паровых механизмов. Запах города стал сильнее: уголь, металл, пот, приправы, навоз, — и я сморщила нос.

— Ну что ж, — произнесла я. — Посмотрим, что приготовила для меня ваша столица.

— Я буду рядом.

— Это... обнадёживает.

Двери открылись. Мы вышли на перрон. И я впервые ощутила себя по-настоящему маленькой — перед огромным городом, который мог стать для меня либо новым домом, либо ловушкой.

Я поправила лямку саквояжа, чувствуя, как грубая ткань впивается в плечо, и сделала первый шаг. Впереди поднимался город — чужой, гудящий, завораживающий. И где-то там, за этими шпилями и куполами, ждал бал. Ждали люди, которые будут смотреть на меня с любопытством, презрением или равнодушием. Как же страшно, божечки!

— Куда теперь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В гостиницу. Отдохнёте с дороги. Завтра будет тяжёлый день.

— У меня каждый день тяжёлый.

— Значит, вы справитесь.

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и пошла следом за лордом — через гулкий перрон, сквозь толпу, туда, где ждал экипаж, запряжённый небольшим ящером с блестящей чешуёй. Ящер повернул ко мне голову, и в его жёлтых глазах с вертикальными зрачками мелькнули отблески газовых фонарей.

— Добро пожаловать в Эрендар, госпожа Елисеева, — повторил лорд, открывая перед мной дверцу экипажа.

— Спасибо, господин Фаррер, — ответила я, забираясь внутрь.

Я откинулась на сиденье и закрыла глаза, чувствуя, как экипаж трогается с места, как покачивается на мостовой и как за окном проплывают звуки большого города.

Глава 15

Отель, в котором мы остановились, назывался «Золотой птерозавр» и вполне соответствовал названию: золото, бархат, мрамор, всюду статуи крылатых ящеров.

Я переступила порог и на мгновение замерла, задрав голову. Вестибюль был огромный, как вокзальный зал, и такой же гулкий — каждый шаг и звук отскакивал от мраморных колонн и возвращался обратно. Вдоль стен, на золочёных постаментах, замерли бронзовые птерозавры с распахнутыми крыльями, и в свете газовых ламп их отполированные клювы вспыхивали, как хищные улыбки. Ну, конечно! «Золотой птерозавр». Наверняка где-то тут есть и серебряный тираннозавр, и платиновый дейноних, и бронзовый компсогнат в холле для экономии бюджета. Местный аналог «Хилтона» с тематическим уклоном, только вместо швейцаров с зонтиками — вот это вот всё. Прекрасно. Просто прекрасно.

Лорд Фаррер отошёл к стойке регистрации и через какой-то время портье проводил нас в наши номера, которые, к слову сказать, находились совсем рядом.

Я вошла в свой номер, которых пах свежим бельём, сухими травами и лёгким парфюмом. В номере меня ждал сюрприз — Марта, служанка из усадьбы лорда Фаррера.

— Марта! Откуда ты здесь взялась? — воскликнула я.

— Лорд Фаррер посчитал, что Вам пригодится моя компания. Вы в этом городе впервые, мало ли что. Да и к балу я помогу Вам собраться.

— Спасибо, Марта! Я очень тебе рада.

— Я тоже рада, госпожа Елисеева. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днём. Я приду к Вам утром, после завтрака, и помогу с платьем и причёской.

***

На следующий день я крутилась перед высоким зеркалом в золочёной раме, разглядывая себя с тем же скепсисом, с каким разглядывала онлайн-курсы своих конкурентов: вроде всё на месте, но что-то не то. Платье, сшитое специально для меня (по настоянию лорда), было тёмно-зелёным, с серебристой отделкой, и было восхитительно красивым. Ткань струилась вниз, переливалась при каждом движении, как вода в ночном пруду, и корсет — жёсткий, бескомпромиссный, безжалостный — держал спину так, будто нанял охранника. Я сделала вдох — неглубокий, насколько позволял корсет, — и почувствовала, как рёбра протестуют против каждого миллиметра.

— Ну, вот, госпожа, село как влитое! — с энтузиазмом сказала Марта.

Платье как влитое. Ага. Влитое. Как бетон в опалубку. Я теперь понимаю, почему дамы падали в обморок. Это не от чувствительности. Это от гипоксии. Ещё немного, и я начну сочинять стихи о просторе, которого нет.

Марта сделала мне высокую причёску, вплела в волосы нити жемчуга и сделала лёгкий макияж. Движения у неё были быстрые, точные, почти механические, но в конце она отстранилась и сложила руки перед собой, как делают люди, которые боятся расплакаться.

— Вы прекрасны, госпожа, — прошептала служанка.

— Угу, как рождественская ель. — с сомнением ответила я.

Я смотрела на своё отражение и не узнавала