Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

class="p1">Я произнесла это с усмешкой, но голос дрогнул на последнем слове. В памяти всплыли ночи, проведённые за правками, унизительные письма, сорванные дедлайны, бессонница, глаза, слезящиеся от монитора. Люди бывают страшнее и злее, я знаю. Я просыпалась в три ночи от сообщений с пометкой срочно и понимала, что не могу дышать. Я хоронила родителей и училась улыбаться на похоронах, потому что так надо. Я расставалась с человеком, который говорил, что любит, а потом называл мои курсы бесполезной ерундой.

Он долго смотрел на меня, потом вздохнул. Его плечи едва заметно опустились, и я увидела, как пальцы его левой руки сжались в кулак и снова разжались, медленно, словно он боролся с собой.

— Хорошо. Но только в сопровождении. И мы делаем это по моему плану.

— Договорились.

Мы вернулись во дворец. Я чувствовала, как внутри закипает азарт. Теперь у меня была цель и, кажется, я знала, с чего начать. Мы снова вошли в сияющий зал, и свет ударил по глазам. Музыка всё ещё играла, пары всё ещё кружились, и никто, казалось, не заметил нашего отсутствия. Но теперь для меня всё изменилось. Всё это перестало меня раздражать, поскольку теперь у меня была не просто роль гостьи из восточных провинций, теперь у меня была миссия. Внутри меня разгорелось знакомое чувство — азарт! Как перед большим проектом, когда страшно, но уже хочется начать или как перед раскопками, не знаешь, что найдёшь, но точно знаешь, будет интересно. Ах, Изабелла, красная змея, с тебя-то я и начну! Ты ещё пожалеешь, что перешла мне дорогу. Я буду копать под тебя так долго и основательно пока не докопаюсь до правды. Или пока правда не докопается до меня. Посмотрим, кто быстрее.

Глава 17

На следующий вечер мы уже вернулись в Заповедник. Я устала до дрожи в коленях, но сон не шёл, потому что мозг решил, что ночь — это идеальное время для обработки всех полученных стрессов. Тело ныло так, будто по мне проехался тяжеленный каток, а потом, для верности, решил сдать назад. Мышцы горели огнем, а веки налились свинцом, в висках пульсировала тупая и тягучая боль, знакомая каждой жертве горящих дедлайнов. Но стоило мне улечься в постель, как мозг вместо того, чтобы отключиться, включил режим аварийной активности. Мысли разбегались в разные стороны. Одна про украденные яйца, другая про Дамиана и его предательскую улыбку, третья про Изабеллу и её ядовитые взгляды, четвёртая про то, как я вообще здесь оказалась. И все они одновременно грузились, не давая системе перезагрузиться.

Где-то внизу, в гостиной, тикали напольные часы. Их мерный и надтреснутый бой пробирался сквозь толстые стены. За окном стрекотали ночные ящеры, ветер шуршал листьями папоротников, а я всё ворочалась в кровати. Я перевернулась на спину, уставилась в тёмный потолок и попыталась заставить себя дышать медленно, но сон так и не пришёл.

Снаружи снова застрекотали ящеры. Я вздохнула, уткнулась лицом в подушку и принялась считать. Не овец, а птерозавров. Один птерозавр перелетает через ущелье. Два птерозавра перелетают через ущелье. Три птерозавра... а третий врезается в дирижабль, и все орут. Нет, что-то тоже не работает.

В конце-концов, усталость последних дней одолела и уже под утро меня сморил сон.

А утром грянула новость. Пропали ещё яйца.

— Это уже четвёртая кладка, — мрачно произнёс лорд, когда мы собрались в его кабинете. — На этот раз панцирные анкилозавры. Три яйца. И охрану обошли через старый дренажный туннель.

Голос его звучал глухо, будто он говорил сквозь сжатые зубы. Я заметила, что лорд не сидел, как обычно, за столом, а стоял у окна, глядя на залитый утренним солнцем двор, где суетились рабочие. За окном перекликались рабочие, гремели упряжью, где-то звонко цокали копыта, а в кабинете стояла такая тишина, что я слышала, как пролетел комар.

— Кто знал про туннель? — спросила я.

Я старалась, чтобы голос звучал деловито, но внутри всё сжалось. Вопрос был очевидным, и ответ на него, судя по мрачному лицу лорда, тоже.

— Знали только свои, — отрезал он, наконец повернувшись ко мне.

— Значит, среди ваших людей предатель, — констатировала я, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Я уже думал об этом. — Лорд потёр переносицу. Я заметила, что у него под глазами залегли тени, похоже, что он не спал.

Я задумалась, потом решительно шагнула к столу.

— Дайте мне список сотрудников и карту заповедника. И ещё доступ ко всем записям о пропажах за последний год.

— Зачем? — Он нахмурился, явно не понимая моего порыва.

— Хочу провести аудит.

— Что? — В его голосе послышалось искреннее недоумение.

— Аудит. Проверку. Анализ уязвимостей. В моём мире это называется оптимизацией бизнес-процессов, а в вашем… хм, ну, назовём это найти дыру в безопасности, пока вас не обокрали в пятый раз.

Лорд и Томас, который тихо стоял в углу, что я его сперва даже не заметила, переглянулись. Видимо, сейчас безмолвно решают, не сошла ли я с ума окончательно.

— Пусть попробует, — пожал плечами Томас. — Хуже не будет. Мы и так ходим кругами.

— Хорошо, — согласился лорд, и в его голосе зазвенела сталь. — Но я буду рядом и Вы будете рассказывать мне о каждом шаге.

— Как всегда, — улыбнулась я.

Улыбка вышла кривой и усталой, но я и не пыталась изображать из себя сияющую героиню.

***

Весь день я просидела в лаборатории, разложив на столе карты, списки и отчёты. Мой мозг, привыкший к работе с большими объёмами информации, выстраивал связи и искал закономерности. Где-то тихо позвякивали склянки. Это Томас перебирал инструменты, периодически бросая на меня любопытные взгляды. Его шаги по каменному полу отдавались глухим чавкающим эхом.

Я сидела за столом, поджав под себя ногу, и раскладывала бумаги, как пасьянс. Карты заповедника с нанесёнными секторами, списки дежурств за последние два месяца, отчёты о кладках, рапорты егерей. Всё это я перебирала, сопоставляла и скрещивала. Вокруг меня росла гора листов, исписанных моим же торопливым почерком. На полях появлялись пометки, стрелки, вопросительные знаки и круги. Перо то и дело царапало бумагу, оставляя кляксы, и я машинально вытирала пальцы о край платья, забыв о том, что тётушка Агата за такое может меня и отхлестать.

Так, Елисеева, соберись. Я бормотала себе под нос, как, бывало, бормотала во время раскопок, когда нужно было удержать