Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

и я видел, как она сосредоточена. Как она превратилась из светской дамы в учёного, в следопыта, в того, кем она была на самом деле. В ту, перед кем я чувствовал себя невеждой, несмотря на все свои титулы.

— След свежий, — пробормотала она. — Часов шесть, может, восемь. Днём шёл дождь, а отпечаток не размыт. Значит, оставлен после ливня. Кто-то приходил сюда вечером. Или, может, даже совсем недавно.

Она поднялась, отряхивая колени.

— Может, местные? — предположил один из егерей, лениво опираясь на своё паровое ружьё.

— Местные не ходят на заброшенные мельницы. Особенно ночью и с тяжёлым грузом, — отрезала она.

Она прошла внутрь. Пол был усыпан щепками и пылью, но в углу, у стены, виднелся люк. Половицы под её ногами скрипели, и каждый шаг гулко отдавался в тишине. Люк был прикрыт, но не заперт. На крышке виднелись свежие царапины, будто кто-то торопился и повредил его инструментом.

— Смотрите, — позвала она. — Вход в туннель.

Я подошёл, опустился на корточки рядом с ней. Я провёл пальцами по краю крышки. Затем я наклонился ниже, и до меня донёсся её запах. Такой чужой и такой родной одновременно.

— Здесь недавно открывали, — подтвердил я, указав на царапины на крышке. — Кто-то смазал петли, чтобы не скрипели.

— Тогда давайте посмотрим, куда ведёт этот туннель.

— Нет. — Я выпрямился, решительно перекрывая ей свет. — Сначала вернёмся, вызовем подкрепление. Мы не пойдем туда в одиночку, это может быть опасно.

— Но время уходит! Они могут забрать оставшееся!

— Алина, я сказал — нет.

Мой голос был ровным, но я чувствовал, как на шее у меня дёрнулась жилка. Я не злился. Я просто чертовски боялся за неё.

Она хотела возразить, её глаза уже вспыхнули тем самым опасным огнём, но вдруг за мельницей раздался шорох, словно кто-то пошевелился в кустах.

Я видел, как Алина побледнела.

— Там кто-то есть, — прошептала она.

Я махнул егерям. Те бесшумно рассыпались по сторонам, как тени, и растворились в зелени. Только лёгкий хруст веток под сапогами выдал их движение, но тут же стих.

Алина выглянула наружу и увидела фигуру, метнувшуюся к кустам. Там, среди папоротников, был спрятан патрульный паровой велоципед. Тяжёлая машина на широких шинах, с паровым аккумулятором для рывков по бездорожью. Маркус.

— Стой! — крикнула она, бросаясь следом.

Господи, ну, что за..? Ведь сказано было…

Человек вскочил на седло, с трудом провернул педаль, и паровой двигатель взревел, выплюнув клуб белого дыма. Велоципед помчался по тропе. Алина, не раздумывая, подбежала к экипажу. Времени на рефлексию не было, она дёрнула поводьями и, не оглядываясь, рванула вперёд, погоняя орнитопода.

— Алина! — крикнул я.

В моём голосе было столько всего. Ярость, страх, неверие, что у меня на секунду сжалось сердце. Но она уже унеслась прочь.

— Догоняйте! — крикнула она в ответ, даже не обернувшись.

Она сошла с ума. Она совершенно точно сошла с ума. И я... я люблю её.

Но сейчас она мчалась впереди меня, и я боялся за неё так, как не боялся никогда в жизни.

Тем временем, мчавшийся впереди незнакомец, оглянулся и я успел разглядеть под капюшоном знакомое лицо. Маркус Грин. Лицо бледное, губы сжаты, в глазах страх и отчаяние.

— Стой, Маркус! — закричала Алина. — Всё равно не уйдёшь!

В ответ он вильнул и свернул к реке. Алина рванула следом.

Как в замедленной киноленте, я видел обрыв впереди, Маркуса, который пытался сбросить скорость, но не успел. Велоципед занесло на мокрой глине, и он кубарем полетел в кусты. Раздался треск, глухой удар, сдавленный вскрик. Алина резко затормозила, но на ходу экипаж накренился, заднее колесо вильнуло, и она полетела в папоротники.

В этот момент мир для меня перестал существовать.

— Алина!

Я подбежал, рванул колючие ветки, вытащил её из кустов, ощупал руки, плечи. Я задержал ладонь на её запястье, нащупывая пульс, и от этого прикосновения кожа под моими пальцами вспыхнула, обжигая меня сильнее любого огня.

— Вы в порядке? — рявкнул я, не в силах сдержать дрожь в голосе.

— Кажется, да, — пробормотала она, отплёвываясь от листьев и пытаясь привести в порядок растрёпанные волосы. — Но моё достоинство... боюсь, оно погибло вместе с корсетом.

— К демону ваше достоинство! Вы могли сломать шею!

— Зато мы поймали Маркуса.

Она кивнула в сторону кустов, где егеря уже вязали подозреваемого. Маркус больше не сопротивлялся. Только тяжело дышал и смотрел на нас исподлобья, как загнанный зверь. На его скуле расцветал синяк, а губа была разбита.

— Вы сумасшедшая, — произнёс я, и голос мой сорвался на хрип. — Совершенно.

— Вы тоже. Поэтому мы и спелись.

Я рассмеялся. Нервно, но облегчённо.

— Никогда больше так не делайте, — сказал я, и в этом была не просьба, а мольба.

— Не могу обещать.

Она всё еще сидела на земле, и я помог ей подняться. Алина отряхнула юбку, поправила волосы и посмотрела на пойманного Маркуса. Её руки ещё дрожали, но она надеялась, что никто этого не заметит.

— Ну что, Маркус, — произнесла она, подходя к связанному егерю. — Расскажешь, кто платит? Или нам применить пытки?

— Какие пытки? — не понял тот, подняв на неё мутный взгляд.

— Заставлю смотреть мои онлайн-курсы. Без перемотки. И с конспектами.

Я фыркнул. Егеря недоуменно переглянулись. Она улыбнулась. День был странным, но определённо удачным. Она поймала предателя, выжила после падения и потеряла только одну туфлю. Одну она, кажется, оставила где-то в папоротниках, но это уже мелочи.

Я стоял рядом, всё ещё держась поближе к ней и молчал. Она рядом и это единственное, что сейчас имеет значение.

Глава 20

Маркуса допрашивали в подвале усадьбы. Лорд настоял, чтобы я осталась в своей комнате, но, разумеется, я не послушалась. Слова «останьтесь здесь» в моей личной системе координат всегда читались как «немедленно иди и выясни, что происходит». Вместо этого я стояла за тяжелой дубовой дверью, прижавшись ухом к узкой щели, и ловила обрывки разговора. Мысленно я ругала себя за то, что не догадалась захватить запасную пару обуви, так и стояла полуобутая.

Подвал был холодным и сырым. С низкого каменного потолка неспешно капала вода. Воздух здесь был спёртым и густым, сильно пахло плесенью и мокрым камнем.

Я прижалась плечом к двери,