Снежная Надежда для Босса - Ирэна Солар

Я верила, что еще был шанс наладить отношения шефа с дочерью. Ведь кроме них самих у них по сути не было никого.

Глава 21

Оставался последний день нашей командировки. Шеф сильно переживал по поводу дочери, но не показывал виду. Я старалась стать тем мостиком, который соединит два одиноких сердца. Потому что искренне любила его и желала ему добра.

В офис мы приехали рано. Я отправилась на кухню за кофе и снова столкнулась с Петром Михайловичем. Тарасов смотрел на меня с нескрываемым призрением. Я старалась игнорировать его как могла.

Заварив две чашки черного кофе, поставила их на поднос и попыталась пройти мимо мужчины. Но не тут-то было. Он с силой схватил меня рукой за бедро. От неожиданности я вздрогнула, неловко пролив кофе. Поставила поднос на стол и повернулась к Тарасову. Попыталась ударить его рукой по лицу, но он резко перехватил мое запястье.

— И что же ты мне сделаешь? — хохотнул он, сдавливая кисть. — Пожалуешься Роднинскому?

От боли я едва не расплакалась.

— Дайте пройти! — сверкнула глазами.

Ситуацию осложняло то, что кроме нас двоих в комнате никого не было.

Мне было страшно, и Тарасов чувствовал этот страх. Упивался им.

— Не дам, — заявил он с наглой ухмылкой, продолжая удерживать мою руку. — Может я хочу попробовать на вкус то, что приглянулось Роднинскому. Его жену я однажды попробовал. Почему бы мне теперь не попробовать тебя?

— Ты спал с Жанной? — голос Роднинского прогремел словно гром среди ясного неба.

Тарасов выпустил мою руку из захвата, испуганно обернулся, и уставился на шефа проглотив в горле ком.

— Отвечай! — Игорь стремительно приближался.

Тарасов вжал голову в шею. Я смотрела на шефа и с ужасом понимала, что никогда еще не видела его таким злым.

— Да спал. Скажи лучше, кто с ней только не спал! Она перед всеми раздвигала ноги. Может потому что ты ее удовлетворить не мог! — Тарасов попытался укусить побольнее.

— Мерзавец! — кулак Игоря тут же прошелся по его самодовольному лицу. Что-то хрустнуло. Тарасов заорал нарочито громко. Упал на четвереньки и отполз к стене.

— Ты сломал мне нос! — зашипел от боли он.

— Это меньшее, что я мог сделать. Убирайся отсюда сейчас же! — голос Игоря звенел словно сталь.

— Ты об этом пожалеешь! — Петр Михайлович поднялся с колен. Встал, отряхнулся и с ненавистью посмотрел на меня.

— Ну уж это вряд ли! — ответил ему шеф, с трудом сдерживаясь от того чтобы не накинуться на него с нова.

Тарасов выскочил из кухни прижимая носовой платок к лицу, а Роднинский перевел свой взгляд на меня.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — его взгляд стал почти черным.

Я открыла рот и снова его закрыла.

— Что именно? — непонимающе уставилась на него.

— Что тебя связывает с Тарасовым? — продолжал давить шеф.

Я растерянно захлопала ресницами и пожала плечами.

— Ничего.

— Да ну? — шеф усмехнулся с издевкой.

Никогда не любила оправдываться. Не понимала о какой связи намекал шеф. Мы с ним в этом городе не больше недели.

— Я пришла за кофе, а он схватил меня рукой за бедро, — быстро затараторила я. — Хотела отвесить ему пощечину, но не вышло. Пару раз до этого он пытался ко мне приставать, но я его отшила. Между нами ничего не было и быть не могло.

— Я тебе не верю! — медленно по буквам отчеканил шеф.

— Да? — из моих глаз брызнули слезы. — Тогда нам не о чем больше говорить!

Со слезами на глазах выскочила из кухни и побежала от шефа прочь. Было очень больно в душе от того что Роднинский мне не верил. А если не верил, то тогда и совместного будущего не может быть. Ведь все всегда строилось на общем доверии.

Побродив по коридорам офиса, я через время вернулась в кабинет шефа. Он сидел за столом и неотрывно смотрел в пустой монитор. Сделала робкий шаг в его сторону, но он полоснул меня ненавидящим взглядом.

— Убирайся! — громко сказал он и швырнул в мою сторону ключи.

— Хорошо, как хочешь, — пожала плечами. — Только я хочу сказать тебе напоследок несколько слов. Не знаю, что произошло у тебя с твоей женой. Понимаю, что женщинам теперь ты не веришь. Только прежде чем кого-то обвинять ты лучше проверь информацию. Может ведь получится так, что ты окажешься не прав!

Взяла ключи и выскочила из его кабинета. Заказала такси и поехала за вещами к нему домой. После уплаты кредита у меня осталось немного средств. Как раз хватит на покупку билета.

Вещи я собирала с каменным выражением на лице. Дочка Роднинского пару раз спускалась в низ на кухню. Увидела меня с вещами и обиженно надула губки.

— Теперь и ты бросаешь меня?

— Прости, так вышло! — всхлипнув ответила ей и обняла крошку за плечи. — Я побуду с тобой немного. Скоро должен будет вернуться отец.

— Вы с ним поругались?

— Нет. У нас все сложно.

— Вот и мама так же сказала, уходя от меня, — не сдержавшись всхлипнула Маша. — Ненавижу его. Это он во всем виноват!

Вдруг по коридору прошелся холодный воздух. Растерянно подняла глаза и увидела в дверях застывшего словно изваяние Роднинского. Он ошарашенно смотрел на дочь и в его глазах застыла боль.

Глава 22

Роднинский смотрел на дочь не мигая. Внешне он выглядел совершенно спокойно, но внутри него бушевал вулкан. Малышка резко обернулась к нему, и ее нижняя губа задрожала от обиды. Собравшись с духом, она смело взглянула отцу в лицо.

— Маша иди к себе! — отчеканил шеф медленно по буквам.

— Не пойду! — обиженно топнула она ногой.

Непокорно мотнув головой, от чего кудряшки на голове слегка всколыхнулись, девчушка упрямо вздёрнула подбородок вверх.

— Мы позже с тобой поговорим.

— Ага, конечно, — Маша вцепилась в меня словно клещ. — Я не дам ей уйти! — решительно заявила она.

Растерянно смотрела на Игоря и не знала, что делать. Малышку я вполне понимала. Она тосковала по матери, а я сильно напоминала ей ее. Поэтому она потянулась ко мне.

— Иди к себе! — тон Роднинского стал еще холоднее.

Вот только девочка не реагировала на него. Она дрожала, вцепившись в меня как в спасательный круг и я понимала, что если не вмешаюсь в ситуацию, то произойдет катастрофа.

— Маша, я никуда не уеду! — присев на колени посмотрела ребенку в глаза. — Пожалуйста иди к себе. Нам нужно поговорить с твоим отцом.

Девчушка посмотрела на меня с надеждой.

— Правда? — ее голос дрожал от