Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Да я счастлива , что она смогла вывести тебя на чистую воду и раскрыла твою настоящую сторону. Именно благодаря ей мы с Терренсом и миссис МакКлайф избавились от такой крысы, как ты.

— Лучше поблагодари свою подружку за то, что это из-за нее испортились мои отношения с семьей. Если бы эта сука не вывела меня из себя, я бы не превратился в психа, который не следил за языком и был готов грохнуть любого, кто встанет у него на пути. Я стал тем, кем не являюсь! А все из-за нее!

— Прекрати обвинять мою подругу во всех грехах! — грубо отрезает Ракель. — Наталия ни в чем не виновата! И не смей, мразь, даже заикаться о том, что это не так!

— Я говорю правду.

— Если бы эта девушка реально хотела бросить тебя, то спокойно бы сказала, что ей не нужен такой парень, как ты.

— Но не сказала же!

— Потому что ты не дал ей ничего сказать! А мог бы сначала спросить ее о том, любит ли она тебя, а потом показать ей те фотографии. Но вместе этого ты ворвался в ее квартиру и начал обзывать ее шлюхой, тварью и просто мерзкой крысой.

— Думаешь, я не делал этого? Да она тут же с якобы честными глазами клялась мне в любви! А когда я показал ее эротические фотографии, твоя подружка начала реветь и вопить во весь голос. Да она бы в любом случае закатила эту чертову истерику!

— А может быть, эта истерика произошла непроста? Не думал об этом?

— Думал! Наверное, этой нимфоманке стало стыдно признаваться в содеянном! Точнее, она думала, что сможет трахаться со всеми подряд, и никто об этом не узнает.

— А может, она плакала из-за того, что хотела что-то сказать, но не могла, ибо у нее не хватало смелости? — уставив свой ледяной презренный взгляд на Эдварда и оперевшись руками о стол, предполагает Ракель. — Может, ей нельзя было что-то говорить! Может, моя подруга была вынуждена молчать.

— Минутку, Ракель, что ты хочешь этим сказать? — слегка хмурится Эдвард, с подозрением смотря на Ракель. — Почему ты так усиленно подталкиваешь меня к мысли, что те фотографии могут носить в себе иной смысл? Какого хрена ты стала четвертым человеком, который говорит мне что-то подобное? Рочестер и тебе соврала?

— Она не врала, Эдвард, — сухо заявляет Ракель. — Моя подруга была со мной откровенна.

— Если Наталия что-то тебе сказала, то говори немедленно.

— Она много чего сказала. Но ты никогда об этом не узнаешь.

— Пожалуйста, Ракель, я хочу знать, что она тебе сказала! Я не сомневаюсь, что ты точно что-то знаешь, но не хочешь говорить.

— Может быть, и знаю. Знаю то, что привело бы любого порядочного человека в шок. То, что заставило бы тебя мечтать застрелиться из-за стыда.

— Все, блять, уже в курсе, а я ни хрена ничего не знаю! — громко возмущается Эдвард.

— Я ничего тебе не скажу. Ни за что.

— Прошу тебя, Ракель, скажи мне, что тебе сказала Наталия. Единственное, что я хочу, – это узнать, почему она так со мной поступила.

— Единственное, что ты хочешь, – это получить наши деньги ценой наших жизней, — сухо и грубо заявляет Ракель. — Тебя больше ничто не интересует. Только деньги, власть и месть другу за то, что он обеспечен и успешен, но не сделал тебе НИЧЕГО плохого.

— Неужели тебе так трудно рассказать то, что сказала твоя подруга? — удивляется Эдвард. — Я хочу знать правду! Ты сама откровенно намекаешь на то, что в тех фотографий скрыт еще один смысл, но наотрез отказываешься говорить, какой.

— Если бы ты был достоин знать правду, я бы сделала это. Но поскольку ты не стоишь даже ногтя моей лучшей подруги, то я не считаю нужным пытаться что-то вдолбить в твою голову.

— Раз ты так говоришь, значит, есть то, что я должен знать. Что явно должно изменить мое мнение!

— Я ничего не скажу тебе, повторяю еще раз. От меня ты не услышишь ни малейшего намека на правду. Даже Наталия ничего тебе не скажет. Потому что она прекрасно понимает, что ее правда ничего не изменит, и ты все равно останешься мерзким, жадным ублюдком, которого интересуют только деньги и выгода. У нее есть гордость. Моя подруга не станет прогибаться под тебя. Она знает , что заслуживает более достойного мужчину, который будет обращаться с ней так же трогательно и заботливо, как и ее родители.

— Пожалуйста, Ракель, дай мне знать, что произошло, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард, чувствуя боль из-за всего, что ему говорит Ракель. — Мне нужно понять, почему Наталия так подло поступила со мной, и какие секреты могут быть скрыты в ее обнаженных фотографиях.

— Что, Локхарт, у тебя начала просыпаться совесть? Или снова ищешь повод оскорбить Наталию и причинить ей еще большую боль?

— Я все равно узнаю правду! Неважно как и от кого!

— Бедняжка до сих пор не пришла в себя после того, что произошло между нами несколько дней назад! Ты хоть знаешь, сколько усилий нам с Терренсом пришлось приложить, чтобы немного успокоить ее? А все из-за тебя!

— Если ты расскажешь, почему твоя подруга так поступила со мной, то я, возможно, смогу понять тебя и ее. Я не прошу ничего особенного – просто расскажи мне правду и раскрой все ее секреты, которые она скрыла от меня.

— Нет, Эдвард! — грубо бросает Ракель, сделав резкий жест рукой. — Ты никогда не узнаешь правду и близко не посмеешь подойти к Наталии! И тебе повезло, что мы в кафе. А иначе бы я точно придушила тебя собственными руками.

— Пожалуйста, не веди себя как Терренс, — устало просит Эдвард. — Раз я сейчас разговариваю с тобой вежливо, не оскорбляю и не унижаю тебя,