Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

распахнутые глаза на Ракель, слегка побледнев и начав часто дышать. — Ракель… Какой злой дух в тебя вселился? Почему ты говоришь обо мне такие ужасные вещи? Я не такой ужасный, как ты думаешь!

— Какой злой дух вселился в тебя, Эдвард? — Ракель со скрещенными руками откидывается на спинку стула. — Разве тебе так важно получить это чертово наследство? Да, я знаю, что Майкл украл у твоего отца все, но было бы лучше послать этого человека и пожалеть ему подавиться этими деньгами. Неужели деньги тебе намного важнее жизней родственников?

— Я хочу справедливости!

— Господи, да оставь ты этого ублюдка в покое! Забудь о наследстве! Он рано или поздно ответит за свои делишки и проведет в тюрьме остаток своих дней. Надо бороться за справедливость другим путем. Не таким, какой избрал ты.

— Я не могу бросить все после того, как прошел уже большую часть пути! Столько лет не может пойти коту под хвост!

— Да, и чего ты добился? Какого черта ты влез в конфликт, который никак тебя не касается? Зачем начал строить из себя героя, который хочет доказать свою полезность и побыть бесстрашным спасителем, которого люди будут благодарить?

Эдвард ничего не говорит и нервно сглатывает.

— Тебе так важен этот выпендреж? — удивляется Ракель. — Неужели ЭТО для тебя намного важнее? Мы же все приняли тебя, когда узнали, кто ты такой. Терренс, его мать… Анна, Даниэль, Питер, Бенджамин… Да, все считали тебя подозрительным, но никто не отказался дать тебе шанс. Правда оказалось, что ты пошел в свою дядюшку и хочешь повторить его судьбу – остаться без жены и детей, но с кучей ворованных денег и мерзкими подонками, за деньги готовые хоть на голове танцевать.

— Однако я хочу, чтобы все было иначе. — Эдвард опускает взгляд на свои руки, сложенные на столе. — Хочу доказать, что в моих целях нет никакого злого умысла. Что я вовсе не предаю свою семью, а наоборот – стремлюсь защитить ее. Даже если понимаю, что ничего не могу сделать против дяди.

— Не могу поверить, что ты стал сволочью, для которой убить ради мешка долларов ничего не стоит. — Ракель резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Я понимаю, что ты стыдишься своей нищеты и злишься, что не можешь ничего купить и не имеешь своего жилья. Но нельзя так поступать со своими близкими. Деньги – далеко не самая главная вещь в жизни. На них нельзя купить чью-то любовь или воскресить мертвых. Ты никогда не вернешь тех, кого однажды предаешь ради красивых купюр. Убив свою семью и позже раскаивавшись в этом, будет слишком поздно что-то менять.

— Но что я должен делать? Скажи! Что я должен для того, чтобы мне поверили, и мои близкие перестали считать меня тварью, которая хочет пойти по стопам дяди?

— Для начала откажись от наследства.

— Нет… — качает головой Эдвард и нервно сглатывает. — Здесь не все так просто, как ты думаешь… Даже если я откажусь, дядя все равно не оставит нас в покое. Он поклялся убить всех нас в любом случае, независимо от того, откажусь ли я бороться с ним или нет.

— Это неважно! Ты должен был сделать это еще очень давно, когда вся эта история только набирала обороты. И вообще не обязан был совать свой нос в это дело! Конфликт твоих отца и дяди касался только их обоих, и ты не имел никакого права влезать. Я вообще не понимаю, почему тебя с самого детства тянуло на неприятности, и ты не можешь спокойно сидеть на одном месте! Неужели таким образом ты пытался привлечь внимание отца?

— Послушай, Ракель…

— Конечно, я очень сомневаюсь в этом, но если вдруг на этом свете остался хотя бы один человек, которого ты немного любишь и уважаешь, то сделай это ради него. Откажись от борьбы за наследство и прекрати строить из себя героя, который хочет добиться непонятно чего. Все эти попытки выглядят смешно. Люди будут не гордиться тобой.

— Но…

— Под большим вопросом стоит и прощение. Ты точно не заслужишь мое прощение и прощение Терренса, Наталии и своей матери, если и дальше продолжишь выпендриваться. Если хочешь доказать, что тебе можно верить, то сначала ты обязан отказаться от отцовских денег. А уже потом тебе придется попросить прощения у близких. У меня, у своего друга, у его матери… И если ты будешь просто чесать языком и ничего не делать, то ты никогда не заслужишь наше доверие. Да, прощение заслужить не так-то просто, но самое главное – сделать первый шаг к примирению.

— Ракель…

— И не думай, что перед Наталией ты тоже не должен извиняться, — заправив прядь волос за ухо, говорит Ракель. — ДОЛЖЕН! Я ничего не скажу тебе о том, что она скрывает. Но могу сказать лишь одно: тебе придется очень сильно пожалеть о том, что ты поступил с ней по-свински. Такое она должна сама рассказать, хотя я очень сомневаюсь, что так и будет. Однако если так случится, то тебе придется извиниться перед ней.

— Почему это должно меня шокировать?

— И не вздумай снова орать, унижать и беситься, если у нее снова начнется истерика. Иначе ты ничего не добьешься и останешься для нее эгоистичной сукой, которая думает лишь о себе.

Мимо столика, за котором сидят Эдвард с Ракель, проходят молодые парень с девушкой, мило о чем-то болтающие с подносами в руках.

— Ну хотя бы намекни! — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Пожалуйста, Ракель…

— Если ты еще не разучился любить, и в тебе осталось хоть что-то хорошее, то ее признание глубоко шокирует тебя и заставит почувствовать себя настоящим безмозглым козлом, — сухо отвечает Ракель. — Не могу быть уверена, но может быть, это заставит тебя остудить свой жаркий пыл и подумать над тем, что ты наделал, и что можешь натворить в ближайшее время.

Ракель слегка встряхивает головой, дабы убрать с глаз мешающиеся ей пряди волос.

— Запомни, Эдвард, если ты говоришь « я не могу » и постоянно ищешь какие-то предлоги, чтобы не делать то, что от тебя требуется, это говорит о