Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Эвиана моргнула, вдруг поняв, что этот мужчина искренне считал себя неуязвимым. Впрочем, все правители этого мира были такими. Они мнили себя богами здесь, забывая, что Деврам — забытый мир, и в великой схеме вселенной они ничтожно малы.

Теон неспешно шагнул вперед, источая чистое превосходство и силу, и покровительственно хлопнул отца по щеке.

— Потому что я управляю твоей судьбой, и нет ничего приятнее мысли о том, как Ариус будет засыпать под твои вопли агонии из Преисподней Мучений. Каждую. Гребаную. Ночь.

Он отступил, глядя на отца с неприкрытой ненавистью.

— И хотя я мог бы сам покончить с тобой. Ведь я, в конце концов, куда сильнее тебя…

Вальтер зарычал, и Эвиана поняла: слова Теона ранили глубже любого клинка, вонзившегося в плоть ее Хозяина.

Уголки губ Теона приподнялись в понимающей усмешке.

— У меня есть свои счеты с тобой, но они ничто по сравнению с тем, что накопилось у Акселя после твоих угроз в адрес его жены и ребенка. — он сделал шаг в сторону. — Или у Луки.

— Луки? — выпалил Вальтер. — Этого неблагодарного ублюдка. Он…

Но тут Вальтер взвыл от боли. Эвиана не сразу поняла почему, а потом увидела: из-под рубашки Вальтера поднимался дым, ткань медленно тлела. На груди образовалась идеальная дыра, и горело не только ткань. Горела кожа, кость, мышцы. Пламя дракона прожигало грудь все глубже, пока не стало видно, как бешено колотится сердце.

Аксель хмыкнул, стоя неподалеку и наливая себе стакан скотча.

— Честно говоря, я думал, что там вообще ничего не окажется.

Теон снова шлепнул отца по щеке, на этот раз гораздо сильнее.

— Не смей отключаться, Вальтер. Мы еще не закончили.

— Это за моего отца, — прорычал Лука, не сдвинувшись с места рядом с Тессой. — И за мою жену.

— Твою жену? — Вальтер судорожно выдохнул, его безумный взгляд метался от Луки к Тессе, к Теону. — Ты умудряешься разочаровывать меня все сильнее, Теон.

— Как будто мне есть хоть какое-то до этого дело, — небрежно бросил Теон, принимая стакан с алкоголем, который протянул ему Аксель.

— И что теперь? — выплюнул Вальтер. — Оставите меня выпотрошенным и открытым? Похоже, ни у кого из вас не хватает духу исполнить собственные угрозы. Слабаки. Все вы.

— Твоя смерть — не наша привилегия, — просто ответил Теон, делая глоток скотча.

— Полагаю, она принадлежит той «шлюхе», которую ты делишь с драконом?

Эвиана ахнула, когда Теон рванулся вперед, схватил Вальтера за волосы и запрокинул ему голову. Вальтер раскрыл рот с болезненным стоном, и Теон влил содержимое стакана ему в глотку. Вальтер закашлялся, захлебнулся.

— Я предупреждал, чтобы ты больше о ней не говорил, — прорычал Теон, теряя остатки самообладания. — Единственный, кто заслуживает права забрать твою жизнь, кроме меня — это моя мать.

— Твоя…

Вальтер безумно метнул взгляд к другому краю помещения. Туда же посмотрела и Эвиана и увидела Кэрис, стоявшую прямо в дверях. Браслеты на ее бицепсах рук исчезли, и тьма струилась вокруг нее, словно полуночный туман. Она плавно двинулась вперед, и, проходя мимо Тессы, которая передала ей золотой кинжал.

Не клинок тьмы должен был оборвать жизнь бывшего Лорда Ариуса, а клинок света. Кэрис остановилась перед Вальтером, и мужчина уставился на нее.

— Наконец-то пришла свершить свою месть? — презрительно усмехнулся Вальтер, опираясь на стол. Ноги его дрожали от ран, нанесенных клинками Акселя.

Кэрис ничего не ответила, но оглянулась через плечо и встретилась взглядом с Эвианой. Кэрис скользнула взглядом по Прие, потом снова посмотрела на Эвиану, и та в ответ едва заметно кивнула, еще раз погладив Прию по волосам.

— Почти все закончилось, — прошептала Эвиана, хотя Прия и не могла ее услышать из-за магии Лэнга.

Но Лэнг услышал.

— Да, bellana, — тихо произнес он. — Ты почти свободна.

— Ты занял мое место в этом королевстве, — ровным, твердым голосом сказала Кэрис. — Ты забрал моего сына. Мою любовь. Мою жизнь.

Она подняла вторую руку, пальцы моментально окутывала тьма. А затем она протянула ее к груди Вальтера, проникла внутрь и сомкнула пальцы на его сердце, сжимая.

Вальтер судорожно втянул воздух, колени его подкосились, но Теон и Аксель удержали его, не давая упасть, — заставили встретить расплату лицом к лицу.

— И все же в конечном счете это не только ради меня, — голос Кэрис обрел холодную, смертоносную остроту. — Это ради всех, кто страдал из-за тебя. Ради меня. Ради моих сыновей. Ради народа королевства, которое ты украл у моей семьи.

Ее рука снова сжалась, и глаза Вальтера закатились; тогда она чуть ослабила хватку.

— Но в конечном счете это и ради Эвианы. Ради всего, что ты у нее отнял, — произнесла Кэрис. И резко выдернула руку, и в тот же миг другой рукой она вонзила золотой кинжал в плоть.

Аксель и Теон отпустили обмякшее тело.

Вальтер рухнул на пол, словно он ничего не значил. А братья отступили, отвернувшись. Эвиана знала: они больше никогда не вспомнят об этом мужчине.

Она кивнула Лэнгу, и тот убрал руки. Прия пошевелилась, и Эвиана резко втянула воздух, когда грудь сдавило острой болью. Она потянулась, убрала с лба дочери выбившиеся пряди, а потом взяла ее лицо в ладони.

— Все закончилось, Прия. Ты была такой храброй, — тихо прошептала она.

В глазах девочки застыл испуг, лицо было в слезах. Она жадно вглядывалась в черты Эвианы.

Эвиана делала то же самое. Она впитывала каждую деталь дочери: бирюзовый цвет глаз, россыпь веснушек на носу и щеках, непокорные рыжевато-каштановые волосы.

Она судорожно вздохнула, и грудь сдавило еще сильнее.

— Ты такой яркий и прекрасный цветок, — прошептала Эвиана и убрала руки с лица Прии.

Мир слегка поплыл перед глазами, и Лэнг подхватил ее за плечи.

— Тише, bellana, — встревоженно произнес он, хмуря брови. — Давай снимем с тебя эти гребанные штуки.

Он осторожно стянул браслеты с ее запястий, и ее сила хлынула наружу, освобожденная. Несколько горшков с растениями в