Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я все понимаю, но ты можешь хотя бы выслушать его?

— Ни за что! — Терренс подходит к Ракель и Эдварду и резко указывает пальцем на входную дверь, со злостью и ненавистью во взгляде смотря на Локхарта и дыша словно разъяренный бык. — Покинь этот дом по-хорошему, Эдвард! Проваливай отсюда, пока я даю тебе такую возможность! А иначе я схвачу тебя за шиворот и сам вышвырну отсюда! И заставлю забыть сюда дорогу. НАВСЕГДА !

— Я действительно хочу кое-что сказать, — тихо отвечает Эдвард, оставаясь совершенно спокойным и не собирается поддаваться на провокации Терренса. — И я считаю, что вы с Ракель должны это знать.

— Мне по хер, какую лапшу ты собрался вешать нам на этот раз. Если ты сейчас же не уберешься с МОЕЙ территории, то клянусь, сука, ты за это дорого поплатишься.

— Ты можешь дать мне сказать хоть что-нибудь? Или так и будешь грозиться вышвырнуть меня из дома?

— Я не шучу, Эдвард, мне не составит труда еще раз набить тебе твою наглую морду и без сожалений отправить в больницу или на тот свет. Или хотя бы посадить тебя за решетку. Клянусь, если ты не свалишь, то я вызову полицию и заявлю о твоих угрозах в мою сторону и сторону моих близких людей.

— Делай что хочешь, но я все равно скажу то, что должен сказать.

— Хочешь, чтобы я заставил тебя пожалеть о твоем гребаном рождении? — раздраженно интересуется Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — Пожелать, чтобы родители никогда не планировали твое рождение!

— Я уже жалею. Жалею, что не сделал многие вещи, которые должен был сделать уже очень давно.

— Только не надо рассказывать свои глупые сказки. Мы ни за что не поверим в них.

— Уж то, что я хочу рассказать, не глупая сказка, а самая настоящая опасность.

— Не выводи меня из себя, жалкий щенок, — со злостью во взгляде шипит Терренс, не сдерживая своей агрессии, чувствуя, как все его тело напрягается, порываясь вышвырнуть Эдварда из дома и не испытывая никакой жалости при виде кровавых пятен на лице Локхарта и всех его синяков. — И не надо жаловаться на свою несчастную судьбинушку! Если ты пришел пожаловаться, что тебя избили, можешь проваливать отсюда. Мне глубоко плевать на все это, и я был бы очень рад, если бы кто-то избил тебя ДО СМЕРТИ!

— Терренс! — громко ужасается Ракель, понимая, что если она не вмешается, то Терренс опять набросится на Эдварда, который и без того выглядит взволнованным, с кулаками.

— Сейчас же отойди от него, Ракель. А лучше иди в комнату и не выходи оттуда, пока эта мразь не свалит отсюда.

— Он пришел ко мне, и я хочу выслушать его!

— Я сказал, иди в свою комнату! Не хватало, чтобы этот ублюдок что-нибудь с тобой сделал!

— Терренс, да угомонись ты уже и дай ему сказать! — раздраженно прикрикивает Ракель.

— Ха, а что он может нам рассказать? — раздраженно возмущается Терренс, размахивая руками. — ДА НИЧЕГО, БЛЯТЬ! Кроме того, что эта мразь хочет покончить с нами и заграбастать наши богатства!

— Это неправда! — громко возражает Эдвард. — Вы все неправильно поняли мои слова! Я имел в виду только желание бороться за наследство!

— Хватит прикидываться невинной овечкой. А иначе я точно врежу кулаком по твоей харе. ЧТОБЫ НА НЕЙ ЖИВОГО МЕСТА НЕ ОСТАЛОСЬ!

— Хватит, Терренс! — прикрикивает Ракель. — Дай человеку сказать!

— Не надо тоже бесить меня! — Терренс резко убирает руку Ракель с плеча, когда она пытается дотронуться до него. — Эта мразь посмела заявиться в наш дом после того, как предала нас, а ты остаешься такой спокойной! Может, ты еще, блять, предложишь ему чаю с тортом и печеньем? Или прикажешь приготовить для него шикарный ужин?

— Прекрати вести себя как больная истеричка! Ты уже и сам начинаешь жутко бесить меня своими истериками, которые заводишь на ровном месте!

— На ровном месте? — ухмыляется Терренс. — НА РОВНОМ, ТВОЮ МАТЬ МЕСТЕ? Да как у тебя язык поворачивается такое говорить? Этот мудак приперся сюда, чтобы грохнуть и ограбить нас, а ты так легко пускаешь его в дом и еще ЗАЩИЩАЕШЬ? ДА ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ПРЕДЛОГ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ СЮДА И ГРОХНУТЬ ПО ПРИКАЗУ СВОЕГО БОЛЬНОГО ДЯДИ!

— Да не собираюсь я никого убивать! — чуть громче уверенно заявляет Эдвард. — Угомонись ты, черт возьми! А если тебе неинтересно, то можешь уходить. Я хочу поговорить только с Ракель и рассказать ей то, что она должна знать.

— Нет уж! — закатив глаза, хмыкает Терренс. — Даже не надейся остаться наедине с моей невестой! Только пальцем тронь ее, а иначе, сука, будешь иметь дело со мной! Хочешь убить ее – сначала покончи со мной!

— Ты вообще слышишь, что я говорю? Я не собираюсь никого убивать: ни тебя, ни Ракель, ни кого-либо еще! Это уже твоя больная фантазия! Ты напридумывал себе подобное и думаешь, что я приперся сюда, чтобы грабить и убивать.

— А зачем же еще? Исполняешь свои желания и становишься все ближе к своей цели!

— Мои желания абсолютно такие же, как у тебя, твоей мамы, твоей невесты и Наталии.

— Мы НИКОГО не хотим убивать. На это способен только ТЫ! — Терренс пальцем резко указывает на Эдварда. — И за это тебя уже надо посадить за решетку!

— Готов оклеветать меня? Я ни разу не сказал, что хочу убить и ограбить свою семью.

— ХВАТИТ СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ АНГЕЛОЧКА! — Терренс указывает пальцем на входную дверь. — Еще раз повторяю, если ты совсем тупой, проваливай из моего дома и забудь сюда дорогу. А если не уйдешь по-хорошему, то я вызываю полицию и пишу на тебя заявление, в котором обвиню в попытке убить и ограбить. Клянусь, Эдвард, я сделаю все, чтобы посадить тебя за решетку лет на двадцать!

— Он уйдет и забудет,