Ее наемник - Маккини Аманда

потерял связь с Медведем. Наверное, он переместился ближе к домику и перезаряжает оружие, но мне было всё равно. Моя единственная цель — добраться до Саманты. Четверо мужчин были мертвы, трое из них от моей руки, и мой план рухнул. Скоро группы людей Коннора Кассана начнут прочёсывать лес в поисках Саманты Грин. Что, если они её найдут? Какое наказание придумают эти злобные ублюдки? А что, если они увидят меня с ней? Моё прикрытие будет раскрыто, десятилетия работы пойдут насмарку.

Я сказал ей, что пришёл спасти её. Но о чем я думал? Я не подозревал, что это и было моей проблемой. Когда я увидел, как на неё набросились эти ублюдки, во мне что-то переключилось. Неописуемая ярость затмила все рациональные мысли, и я превратился в животное. После многих лет бездействия во мне пробудился лев, и я напал, защищая то, что принадлежало мне.

Но она не была моей.

Саманта Грин была одной из сотен рабов, мимо которых я проходил, избегая зрительного контакта. Моя работа заключалась в том, чтобы наблюдать за ужасами торговли людьми — пытками, изнасилованиями. Я делал это, чтобы получить доступ к человеку на вершине и отрубить голову змее. Но что я думал, когда эта женщина поглотила меня? Почему она?

Саманта Грин была разведенкой из Оклахомы, которая по выходным носила кроксы, ездила на машине с наклейкой «Сделай тако, а не войну» и спала с собакой, которая выглядела как Чубакка и пускала слюни, как младенец. Как я мог спасти её? У меня было два навыка: убивать и выполнять работу.

Всё пошло наперекосяк, потому что я не мог контролировать себя, когда дело касалось её. Она... она... она.

К чёрту её.

Я не позволю ей все разрушить. Я не мог и не хотел раскрывать своё прикрытие. Я слишком близок к мести за свою мать. Саманта Грин не помешает мне.

Я здесь, чтобы спасти тебя.

Как? Как я мог позволить этому случиться? Я не мог дать этой женщине то, что ей было нужно, не мог выполнить её требования. У меня было лишь два навыка: убивать — хладнокровно и без сожалений, и выполнять работу — чётко и без промедлений. В этой миссии я был лишь одним из двух, но всё пошло наперекосяк, потому что я не мог контролировать свои чувства, когда дело касалось её. Она... она... что я о ней думал? Она была для меня загадкой, которую я не мог разгадать. Её взгляд, её улыбка, её голос — всё это сводило меня с ума.

К чёрту её! Я не позволю ей разрушить всё, что я строил. Я не мог раскрыть своё прикрытие, не мог упустить эту возможность отомстить за свою мать. Саманта Грин не остановит меня. Я был так близко, чертовски близко к своей цели. Тогда я решил, что ненавижу её. Но почему же, чёрт возьми, я хотел притянуть её к себе, обнять и держать, пока она не перестанет смотреть на меня так? Почему я хотел трахнуть ее больше, чем сделать следующий вдох?

Её присутствие было как огонь, который разгорался внутри меня, несмотря на все мои попытки потушить его. Её слова, её прикосновения, её смех — всё это было как яд, который проникал в мою кровь и отравлял меня. Я не знал, что делать, я не знал, как справиться с этими чувствами. Я хотел её, но в то же время боялся её. Я хотел защитить её, но понимал, что это невозможно. Она была моей слабостью, моим проклятием, моей погибелью.

Но в то же время я не мог отрицать, что она была частью меня, что я не мог от неё избавиться. Она была как тень, которая следовала за мной повсюду, напоминая о том, что я не могу быть самим собой, пока она рядом. Я должен был избавиться от неё, должен был забыть о ней, но каждый раз, когда я пытался, она возвращалась, как будто знала, что я не могу жить без неё.

И в этом противоречии, в этом хаосе чувств и мыслей, я понимал, что не могу больше оставаться в стороне. Я должен был сделать выбор: либо я убью её и избавлюсь от этой проклятой связи, либо я приму её такой, какая она есть, и попытаюсь найти способ жить с ней рядом.

.

22

РОМАН

Роман… Тизс? — прошептала Саманта, и мое имя, слетевшее с её губ, прозвучало так мягко, будто она коснулась им моей кожи.

Чёрт. Эти губы могли бы сгладить любую рану — но только не ту, что ныла сейчас.

Пещера была погружена в густую, как чернила, тьму, и лишь тонкая нить лунного света пробивалась внутрь, серебряным мазком очерчивая её лицо. Я видел, как её взгляд цепляется за меня, напряжённый, выжидающий. И мое тело, привычное к боли и опасности, отозвалось на её страх так резко, словно кто-то дёрнул за невидимую струну.

Я никогда не умел справляться с таким.

Я отвернулся, уставившись в шероховатую стену пещеры, словно она могла подсказать, что делать. Я чувствовал себя зверем, способным реагировать лишь на две вещи — смерть или спасение от смерти. Всё остальное выбивало меня из колеи, ломало, заставляло быть тем, кем я никогда не хотел быть.

Нет, — подумал я. — Я не создан для этого дерьма. И это точно не было в моём плане.

— Ты не Коннор Кассан? — её голос дрогнул.

— Нет, — бросил я, желая только одного — чтобы она перестала говорить. Перестала смотреть. Перестала вызывать во мне всё то, что я столько лет глушил.

— Но почему тот охранник назвал тебя так?

— Не стоит верить словам человека, который уже одной ногой в могиле.

— Я думала… наоборот. Что в смерти люди становятся чище в своей правде.

Я повернулся к ней:

— Ты мне не веришь?

Вопрос лег между нами, тяжёлый, как камень, и тишина потекла дальше, растягиваясь, словно вечность.

— Ты ирландец, — тихо сказала она наконец.

Значит, услышала мой акцент. Чёрт. Я почувствовал, как невидимая маска, которую я носил долгие годы, дала первую трещину. Я не мог позволить ей узнать меня — настоящего.

— Ардри означает «верховный король» на гэльском. Я знаю, — продолжила она. — Почему тебя так называют?

— Потому что людям всегда нужно во что-то верить. Или чего-то бояться. А теперь — помолчи.

Я сделал шаг ближе и протянул руку ей за спину — осторожно, без намерения причинить