Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

Пытаясь уйти от неудобной темы, я переключился на моего осквернённого «Мурзика» и совсем уж неожиданно узнал все подробности. Сперва, конечно, Жека вдоволь поржал над ситуацией и подстебнул, что для нас с «Мурзиком» это была бы отличная реклама, а уж потом пояснил, что охранник не только донёс им с Эллочкой об инциденте с машиной, но и выдал копию видеозаписи. Так я и думал…

Майка! Вот же сука! Эта хулиганка даже не пыталась прятаться от камер. Хотя, может, не знала о них? Но почему бы не бросить мне эту «горькую» правду в глаза — мол, так и так, Геннадий, ты — бог секса. Пусть даже громко и прилюдно — я бы стерпел. А «Мурзика»-то за что? Но, честно говоря, я даже рад, что это именно Майка, а не кто-либо из моих близких. Глупая месть, конечно, но зато никаких разочарований, и я очень надеюсь, что теперь мы квиты.

— Ну что, тряхнём стариной? — подорвался из-за стола Малыш.

— В «Трясогузку»! — скомандовал Жека. — Ты чего завис, Геныч, не рад, что ли?

Я?.. Рад — не то слово! Вот только…

— Геныч, не парься, — развеял мои сомнения Кирюха. — Им девочки сегодня отгул дали.

— Отгул имени Геныча! — довольно уточнил Макс. — Зато Кирюху запрягли по полной.

— Ну, у меня-то девочек в пять раз больше, — Кир развёл руками. — Айка сегодня допоздна в «Гейше», так что в другой раз.

— Кирюх, у тебя ж там вроде нянек хватает, — осторожно напомнил я.

— Не, сегодня я один. Сашка в командировке, а у Стешки свидание, и мне срочно надо её сменить.

Чего-о?

— Свидание?! Вот у этой писюхи с косичками? — искренне удивился я.

* * *

«Что мне снег, что мне зной,

Что мне дождик проливной,

Когда мои друзья со мной…» — мы горланим в три совершенно трезвые глотки, пока Кирюха транспортирует нас в любимую и почти забытую нами «Трясогузку».

— Потише вы, придурки! — смеётся Кир и тут же громко выдаёт: — Траля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля…

Взрыв дружного мужского ржача сотряс кроссовер, и Жека, вытирая слёзы, просипел:

— С нами ты, Кирюх, таким не был… это тебя твоё бабье царство дурачком сделало.

Глава 16 Гена

А в «Трясогузке» сегодня аншлаг. Только у входа человек сто, а что творится внутри?! Именно это мы и собираемся выяснить.

— Максим!

И мы втроём разворачиваем носы в сторону, откуда прилетел этот звонкий и кокетливый призыв.

— Ух, ни хрена себе! — прокомментировал Жека. — Малыш, похоже, это к тебе.

Я тоже распахнул рот для бурного восторга, но дыхание спёрло.

— Так это Софийка, — со смешком пояснил Макс. — Не узнали, что ль?

— Это же… О-о!..

Конечно, не узнали! Да и как узнать-то? Но эти роскошные дойки я хорошо запомнил!..

Я с восхищением разглядываю Софийку — роскошную блондинку с великолепным пышным бюстом. Там точно полная четвёрочка. И вообще, всё, как я люблю — круглая аппетитная попка, обтянутая то ли юбкой, то ли шортиками… Как же я иногда уважаю современную моду! А талия!.. А ножки!.. Ух, какие это ножки! Природа щедро одарила эту девочку. Мой рот наполнился голодной слюной, руки вспотели и нервно задёргались, а эти самые ноги, от которых заволновались мои руки, вдруг совсем некстати остановились рядом с потёртыми джинсами.

— Ну и что она с этим гнутым зависла? — я с раздражением разглядываю худосочного малого, посмевшего задержать Сонечку. А рядом со мной громко фыркает Макс. — Чего ты ржёшь, Малыш?

— Да кто это? — занервничал Жека.

Проследив за взглядом друга, вцепившимся в мою добычу, я с тоской подумал о беременной Эллочке и мысленно пожелал себе удачи. Смазливую физиономию Жеки и без запонок за версту видать, а уж теперь, когда он в шелковой рубахе…

— А ты с какой целью интересуешься? — рявкаю недовольно, а Макс уже ржёт в голос.

— Просто спросил, интересно же, — оскалился Жека.

— Лучше памперсами и погремушками интересуйся. Ты у нас уже давно отрезанный ломоть, так что давай, смотри себе под ноги, а то ведь я сейчас позвоню, куда следует.

— Да не дёргайся ты, поборник нравственности, — ржёт мой друг. — Этой белогривой соске до моей пузатенькой Аномалии, как до звезды. Я лучше член себе отсажу, чем ткнусь в суррогат.

— Вот-вот! Отличная мысль, братан! — я одобрительно киваю. — Могу ещё глаза погасить, чтоб не вывалились.

— Иди на хер, Геныч! — беззлобно парирует Жека.

— Сам туда иди, — вяло огрызаюсь и поворачиваюсь к Максу: — Малыш, ну я правильно понял — это ж та самая… подруга твоей Синеглазки? Только она же вроде рыжая была или нет?

— Геныч, ну ты тундра! — снова встрял хер в запонках.

— Да я и сам не всегда её узнаю, — усмехнулся Макс.

А между тем красавица София отлепилась от сутулого малого и летящей походкой устремилась к нам. И во мне всё тоже рванулось ей навстречу… к счастью, молния на штанах выдержала.

— Добрый вечер, мальчики, — Сонечка игриво улыбнулась, обнажив ровные белые зубки, и потянулась к Малышу для приветственного поцелуя. — Максик, а ты разве здесь без Манюни? Или у вас сегодня мальчишник?

— Я сегодня на длинном поводке, — осклабился Макс и с удовольствием прижал к себе блондиночку.

— А я сегодня вообще без поводка, — я поднял руку, привлекая внимание дамы.

— Как, собственно, и все дворовые кобели, — пояснил длинный мудак в шелковой рубахе.

— Ну, не скажите, — рассмеялась Сонечка, ощупывая Жеку заинтересованным взглядом. Надеюсь, она не проглядит обручальное кольцо на его единственно важном пальце. — Гена выглядит очень породистым.

— Я такой и есть, а этот кастрированный доберман мне просто завидует, — и, устав ждать своей очереди, я притянул девчонку в свои объятия.

— Какой ты сильный, Геночка, — она не сопротивляется, и ладошки мягко ложатся мне на плечи. — И такой наглый.

И похер, о чём там причитает Жека, когда два упругих мяча упираются мне в грудь, а соблазнительные губки скользят по моей щеке, опутывая мои извилины ароматом сладкого ликёра и мяты.

— М-м, как ты пахнешь, Софи, аж душа трепещет, — мои ладони сползают на крепкие ягодицы.

— Как же вы, мужчины, любите о душе потрепаться, ощупывая задницу, — она поёрзала в моих объятиях. — Без пальцев не боишься остаться?

— Боюсь, конечно! — я неохотно выпускаю Сонечку из своих рук. — Уж лучше Жека без члена, чем я без пальца.

Жека улыбается и закатывает глаза.

— Со-онь! — капризно блеет в сторонке унылая тонконогая козочка. — Ну, мы идём?

— Всё, иду, Катюш! — встрепенулась Софийка, оглядываясь на свою подружку.

— Погоди, куда?.. А поговорить? — я удерживаю за руку свою ускользающую добычу.

— Я не