Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

Сонечка поиграла пальчиками на прощание и так красиво пошла, виляя своими аппетитными булочками, что у меня едва мотор не заглох.

— Пошлее не бывает, — бормочет Жека вслед упорхнувшей блондиночке. — Ну мы что, до утра тут будем стоять?

— Знаешь, Евгений, небо не видело такого позорного пацака, как ты!.. А я, между прочим, пытался вам рассказать, для чего меня сегодня призывала Дракониха, но теперь нашепчу одному Малышу.

— Геныч, вот только не говори, что ты тоже уматываешь к французам, — расстроился Макс.

* * *

Что-то слишком шумно сегодня в «Трясогузке» — басы давят на мозг и сотрясают нервную систему. Может, я старею?.. Народ-то вон, ничего — все давно оглохли, но продолжают резвиться.

На высоком подиуме в дрожащем пятне от прожектора танцует полуголая девочка. Ну как танцует… очень провокационно извивается вокруг шеста, но меня не вставляет. Посмотреть приятно и не более. После роскошной Геллы, богини пилона, — всё не то (от автора: отсылка на книгу «Безобразная Эльза). Но моим друзьям похер на шоу — они увлечённо накачиваются алкоголем. В жизни всегда есть место поводу — Жека радуется и обмывает мою командировку в Париж, а Малыш по той же причине тоскует.

Я же не могу себе позволить очередное возлияние и утешаюсь развлечением для глаз. Поглаживая бутылку «Бейлиса», я ощупываю взглядом девчонок, выискивая в оголтелой толпе среди безликих блондинок одну-единственную — самую лакомую девочку. Сонечка обещала вернуться, и я жду. Второй час уже жду.

И, конечно, я не до такой степени наивен, чтобы принимать на веру щебет каждой перелётной пташки. Периодически дамы меня динамят — не без этого, но обычно я не расстраиваюсь, поскольку не строю долгоиграющих планов. Не эта — так следующая.

Секс в моей жизни, как чистка зубов или ежедневные тренировки — став будничным, он давно утратил праздничность. Однако, попробуй денёк не почистить зубы — во-от, а я уже второй день не трахаюсь. И, казалось бы, в чём проблема? Вон их сколько — ласковых и безотказных гетер, и физически я давно на взводе… Но верхняя голова категорически против. Старею?

А ещё… за четыре дня нашей тесной дружбы с Майкой я заметил странную штуку — мне вполне хватало её одной. Я даже подумал, что если бы позавчера Майка меня не бросила, то наши отношения могли бы продлиться достаточно долго. Как минимум, ещё дня четыре. Оказывается, постоянная девушка, если у неё имеется много пышных достоинств и отсутствуют комплексы, — это очень удобно. Не скажу, что празднично, но вполне себе комфортно. Однако сегодня, как только я встретил Сонечку, мне вдруг остро захотелось праздника.

Впервые я увидел её полгода назад, когда Малыш познакомился со своей Мартой. Тогда Сонька была рыжей, дерзкой и строптивой. Она сразу дала мне понять, что я не её герой, и я деликатно отвалил. Правда, ненадолго. Надо признаться, что женщины нечасто влюбляются в меня с первого взгляда, зато после второго их за уши не оттащишь.

И рыжуха не стала исключением — на совместном праздновании чего-то там (хоть убей — не помню) она имела счастье рассмотреть меня более детально и флиртовала уже вовсю. Но Макс попросил меня убрать свои пресыщенные лапы от Сонечки и не следить на его территории. Я просьбе друга внял и покладисто завязал член на морской узел.

А сейчас все само собой развязалось, забурлило, заиграло… Короче, все звёзды сошлись — хочу только её — Софию!

Глава 17 Гена

В стаде беснующегося молодняка пронёсся одобрительный гул, раздался свист и по залу заскользили разноцветные лучи.

— О, балерина лифчик уронила, — оживился Малыш, кивая на подиум. — А ничего такие дойки, да? Интересно, трусы будет снимать?

— А что ей ещё делать? — лениво протянул Жека, оглядываясь на растлительницу молодёжи. — Хореография ни о чём, она даже на пилон не влезет, задница тяжела. Будь на стрёме, Малыш, скоро полетят трусы.

— Да Вы, батенька, эксперт! — я довольно скалюсь и тоже наблюдаю за танцовщицей.

Без трусов — это, конечно, хорошо, но трюки на пилоне меня заводят куда сильнее. Эллочка в этом деле мастер, но теперь наша гуттаперчевая гулюшка танцует только в Жекиной спальне. Мой фанатичный друг там даже шест установил. Может, и мне дома такой соорудить? А что?..

Трусы с танцовщицы всё же свалились, и Макс, удовлетворённо хмыкнув, развернулся ко мне.

— Геныч, вот объясни мне, непонятливому, у них там, в этой сраной Франции, нормальных бойцов, что ли, нет? Какой смысл тащить отсюда телохранителя, который по-французски выучил только «suse ma bite»?

— О! А это что такое? — заинтересовался Жека.

— Тебе уже не пригодится! — отмахнулся Макс, и Женёк, схватив телефон, полез гуглить.

— Как ты там сказал-то, Малыш — чего suse?

— La queue! — снисходительно пояснил Макс.

— Малыш, да ты прям полиглот! — восхитился я. — Похоже, мне надо тебя в сопровождающие переводчики брать, а не Одиссея. Да при нём и слова такие ронять опасно.

— Ты, главное, не засыпай при нём с раскрытым ртом, — заржал Жека, откладывая мобильник.

— Придурок! — я добродушно погладил его по печени и, как мог, разъяснил Максу свой функционал: — Я так понял, что мелкого и без меня есть, кому охранять. Диана просто хочет нас познакомить и постелить соломки на будущее, когда Дракончик залетит в наш Воронцовск.

— А на хрен он тут нужен? Париж приелся?

— Да вроде в нашей школе желает поучиться… может, язык подтянуть…

— В какой школе, Геныч? — вклинился Женёк, потирая ноющий бок. — Он здоровый уже мужик! Ты посчитай, ему ж, наверное, лет восемнадцать?

— Это как так? — не понял Макс. — Вашей Драконихе тридцатник же был, да? Значит, пацану лет десять-двенадцать, никак не больше. Или это приёмыш?

Вот сука! Что ж я лох-то такой? И Жека тоже — мог бы и не заниматься здесь подсчётами. Макс, конечно, свой пацан, вот только это не наша тайна. Когда-то в погоне за секретами мы с Жекой с дуру впёрлись в чужую жизнь, очертя голову, разворошили осиное гнездо и едва не поплатились этими самыми дурными головами.

— А-а… ну да, — забормотал Жека с видом виноватого кота, насравшего мимо лотка. — Это я что-то загнался… обсчитался.

— Во, смотрите, — надеясь спрыгнуть с неудобной темы, я киваю в сторону подиума, где, всё же вскарабкавшись на шест, в непристойной позе вращается обнажённая девочка. — А всё-таки она вертится!

И, сделав глубокий