Жена в наказание, или Дракон в наследство - Надежда Игоревна Соколова

вряд ли встанут на сторону Гарольда. Как же, подопечная Яреца, самого бога. Ее лучше не обижать лишний раз. И плевать, что она под таким покровительством разнесет дворец по камешку!

Тренировка наконец-то закончилась, Гарольд отдал свою шпагу слуге и отправился на конюшню. Нужно было оседлать Краса и немного проветриться за пределами дворца, привести в порядок голову. Может, какая идея там появится, и Гарольд поймет, как именно обезвредить двух чересчур активных женщин.

Третий конюх как раз чистил лошадей скребком, когда Гарольд зашел в конюшню. Несколько минут, и Крас стоит под седлом, готовый скакать куда угодно.

Гарольд взлетел на его спину, практически не касаясь стремени, и легко послал коня в галоп.

Очень быстро они выскочили за ограду дворца и поскакали по хорошо утоптанной дороге из мелкого щебня. Ветер бил в лицо, конь шел быстро и ровно. Гарольд почувствовал, что потихоньку начинает остывать. Злость на Натали и Аннет уходила, неспешно, постепенно, но уходила. И Гарольд выдыхал раздражение, выпуская из груди через ноздри тонкую струйку драконьего пара.

Он найдет на них управу, обязательно найдет. В самом деле, мужчина он или кто? Вот только появляться вечером у Натали следовало все же с букетом цветов и коробкой конфет. Иначе снова придется жить без постельных утех.

– Арршанарах! – выдал Гарольд короткое, но очень емкое троллье ругательство.

Нет, ну какая она все же стерва!

Аннет оказалась не только болтливой, но еще и крайне любопытной девушкой. За то время, что они с Наташей провели вместе в первый же день, Аннет выпытала у Наташи все, что можно было, о свободе женщин, нарядах, которые носили феминистки, и возможности совместного обучения и проживания.

– То есть просто ходят по улицам в мужской одежде, и никто им и слова не говорит? – недоверчиво уточнила Аннет.

– В брюках, что ли? – не поняла Наташа. – Почему в мужских? Есть специальный женский крой. Хотя я видела женщин явно в одежде с плеча мужа или брата. А что им говорить? Они взрослые, самодостаточные люди, да и послать могут в случае чего, далеко и надолго. Так что лучше не нарываться.

Сама она брюки не особо любила, предпочитала платья и была рада, что новая фигура позволяет выгодно подчеркивать все женские прелести. Но Аннет, похоже, считала иначе. И Наташа могла ее понять. Столько лет жить при патриархальном строе без возможности сделать хоть шаг в сторону без одобрения невозможно. Поневоле взвоешь.

– А как же одобрение или порицание общества, близких?

– Ну… Кому-то это, конечно, важно. Но многие живут так, как им удобно.

Аннет задумалась на несколько секунд, а потом уточнила:

– Ты рисовать умеешь?

– Не особо, – пожала плечами Наташа. – Что-то не очень сложное, может, и изображу на бумаге. А так… Я же не заканчивала ни курсы, ни художку. Ну, места, в которых учат рисовать. А что ты хочешь?

– Наряды, как в твоем мире, – последовал вполне предсказуемый ответ. – Ты нарисуешь, я закажу портнихе.

– А твои родители и брат?

– На Гарольда плевать. Пусть орет, сколько хочет. У него нет власти надо мной. А с мамой я поговорю. Она папу уломает.

Наташа хмыкнула про себя, только представив, в какой шок придут все те, кто увидит принцессу, якобы ангелочка, в совершенно мужском обличии. Хоть про прически ей не рассказывай. А то обрежет волосы под корень, и даже заступничество Яреца Наташе не поможет – ее просто линчуют.

Но нарисовать все же пришлось, и брюки, и комбинезоны, и блузки, и кроссовки, в общем, все то, в чем ходили в бывшей Наташиной стране.

Аннет, конечно же, пришла в восторг. Да и рисунки у Наташи вышли явно лучше, чем она рассчитывала. И портниха, отойдя от шока, сможет опознать все детали костюмов, с которыми наверняка уже сталкивалась.

– Завтра же вызову ее, прикажу сшить мне хотя бы брючный костюм, – довольно улыбнулась Аннет. И уже Наташе. – Ты завтра свободна?

– После этикета и танцев у меня встреча с вашими лекарями, теми, кто во дворце работает, – ответила Наташа.– А потом да, свободна.

Улыбка Аннет дала понять Наташе, что в этом дворце, как и империи в целом, грядут серьезные перемены. Что ж, они все, местные аристократы, сами напросились.

Глава 25

Время до ужина Гарольд провел в полях, верхом на коне. Крас, послушное животное, помогал хозяину сбросить напряжение. Гарольд забрался довольно далеко в своем путешествии, доскакал практически до Зачарованного леса, славившегося гнусными шутками леших и дриад. И обратно пришлось возвращаться порталом. Зато напряжение было сброшено. Практически. Раздражение тоже почти все ушло. Впрочем, оно-то как раз и вернулось, когда Гарольд, переодевшись в домашний костюм серого цвета, спустился к ужину.

Кроме родителей, за столом сидели Натали и Аннет. Последняя постоянно болтала, переводя взгляд с матери на Натали и обратно. Сама Натали молчала, но ее молчание бдительному Гарольду не понравилось. Что-то зловещее в нем было, как тишина перед самым началом грозы.

Отец смотрел снисходительно на дочь. Мать улыбалась. Они оба ничего ужасного не видели. А Гарольд предчувствовал, что дуэт Натали-Аннет принесет дворцу, а, возможно, и империи, одни проблемы.

В общем, за стол он сел снова недовольный. Словно и не было тех часов скачек по полям.

Расторопные слуги подали ужин – два вида салатов, свежие и тушеные овощи, пирог со сладкой начинкой, компот и морс.

– Как прошел день, сын? – поинтересовался отец, когда Аннет наконец-то замолчала и уткнулась в свою тарелку. – Я слышал, тебя несколько часов не было во дворце?

– Да, – ответил Гарольд, – я выезжал выгулять Краса. Погода позволяла. Мы доскакали до Зачарованного леса, а оттуда вернулись порталом.

Отец кивнул. Он обычно спускал пар другими способами, в том числе и постельными играми, а вот Гарольду доступно было не все.

– Натали, тебе понравилось первое занятие этикетом? – вступила в разговор мама.

– Очень, – Натали довольно улыбнулась. – Я всегда любила узнавать новое. Правда, танцую я не особо хорошо, так что учителю танцев придется завтра потрудиться со мной.

– Ничего, – откликнулся отец, – он к этому привык. Когда еще до школы учил девочек, успел набраться терпения.

Щеки Аннет покраснели, и Гарольд испытал мрачное удовлетворение. Все ее партнеры после двух-трех танцев отказывались вставать