Запретные игры - Виктория Вашингтон

борется с фактами и подозрениями, делая конструктивную диссекцию всего происходящего. Но мои эмоции кричат громче, захлебываясь в безнадежности и разочаровании.

Внутри меня что-то ломается. У меня не было намерений обвинить его бездоказательно, но моя настороженность и страх победили мои лучшие намерения..

Я сжимаю кулаки, борясь с упругостью тех чувств, которые назывались привязанностью. Не понимаю, как она могла появится так быстро? Из ничего?

Время начинает медленно исчезать, словно проваливаясь в бездонную пропасть, и я понимаю, что должна действовать быстро.

Мои глаза плывут от подступающих слез, устремляю их на экран моего телефона, на те доказательства, которые я показала ему только что. Внутри меня горит огонь решимости, пусть и охваченный страхом. Я не могу дать ему уйти.

— Стой, — кричу я и достаточно быстро догоняю его.

К моему счастью, он не игнорирует.

Застывает на месте.

Но только когда я к нему подхожу, то снова теряю все слова, будто они и не вертелись у меня на языке пару минут назад.

Между нами возникает тяжелое молчание. Мне приходится сделать тяжелый выбор, и я твердо решаю, что не могу оттолкнуть его сейчас. Я должна защитить себя и обеспечить себе безопасность.

Да, именно такими убеждениями я стараюсь унять собственный страх того, что попросту останусь совсем одна.

— Я не хотела, — едва слышно произношу я. — Не хотела ни в чем обвинять. Просто так много всего происходит, а я так сильно устала. Я просто боюсь доверять кому-то.

Немиров молчит.

Смотрит на меня хмуро и внимательно, будто изучает каждую черточку моего лица.

Ничего не говорит, а я замираю, пока жду его реакции. Даже дышать прекращаю.

Это молчание напрягает и пугает до холодящих мурашек по телу и до кома, который подступает к горлу.

Сейчас он или поймёт меня, или просто развернется и уйдет, оставив один на один со своими страхами и теми людьми, которые уже готовы меня растерзать, как стервятники.

27

Немиров все еще молчит, и я чувствую, что каждую секунду его безмолвия теряю контроль над своими эмоциями. Мое дыхание становится все более трудным, и я пытаюсь сдерживать слезы, чтобы не поддаваться слабости. Этот момент кажется вечностью, и я понимаю, что мое будущее возможно зависит от того, что он ответит.

Но вдруг его мрачное выражение лица начинает смягчаться, а в его глазах проблескивает что-то, что я даже не ожидала увидеть. Он делает шаг навстречу мне, и я еле удерживаюсь от облегченного вздоха. Мои сомнения и страхи начинают постепенно рассеиваться, и вместо них в моем сердце закрепляется надежда.

— Я понимаю, — его голос звучит мягко и убедительно. — Мы все устаем и каждый из нас совершает ошибки. Я не хочу, чтобы ты чувствовала страх или неприязнь. Я правда хочу тебе помочь.

Слова его доходят до меня, и я чувствую, как тонкая нить доверия начинает вновь протягиваться между нами. Моя решимость остается неизменной, но теперь я понимаю, что не всегда все является черным или белым. И даже если все будет сложно, переговоры и открытость могут стать началом примирения.

Мы стоим тут, словно на грани пропасти, пытаясь осознать, что нужно делать дальше. В наших глазах виднеется мутное отражение непростых эмоций. Но, вместо того чтобы сопротивляться или бежать, мы решаем остаться и дать этому шанс.

Мы понимаем, что вопросы и сомнения всегда будут присутствовать в наших отношениях, но именно вместе мы можем их преодолевать. Мы готовы пройти через это.

Не знаю, к лучшему это или нет.

— Спасибо тебе, — на выдохе произношу я, ощущая, как облегчение разливается по телу. — И извини.

— Все нормально, Дарина, — спокойной отзывается Давид. — Главное помни, что все взаимоотношения строятся на доверии. Пошли, опоздаем.

Давид провожает меня до самого кабинета, но идем мы в тишине. Потом лишь взглядом провожаю его спину.

Захожу ровно в тот момент, когда раздается звонок.

Первым же делом встречаюсь взглядом со Златой.

Она все-таки пришла сегодня, хотя я в этом очень сомневалась.

Сразу же отводит взгляд, а мне приходится пройти мимо и занять свое место.

Вчера я написала ей пару сообщений, а потом попробовала позвонить. Никакого ответа не последовало.

Получается, она захотела просто спрятать голову в песок, ничего не объясняя?

Увы, так не получится.

У меня слишком много вопросов, на которые я хочу получить безотлагательные ответы.

Придется прижать её к стене и потребовать все объяснить.

Этим я и занимаюсь, когда звенит звонок и урок заканчивается.

Теперь я уже внимательно слежу за тем, как Злата пытается резко собрать вещи и незаметно свалить.

Даже боится смотреть в мою сторону.

Естественно, ей не удается, потому что я не упускаю её из виду и уже в коридоре догоняю.

— Стоять, — перегоняю её и преграждаю ей путь.

— Что? — она на секунду поднимает на меня загнанный взгляд, а потом вновь его отводит.

Ей стыдно? Чувствует себя виноватой? Это правильно.

— Рассказывай, — твердо приказываю я, скрещивая руки на груди.

— Что я должна рассказывать? — безнадежно спрашивает она.

— Ты и сама знаешь, — хмурюсь я. — Не строй из себя дурочку.

— Не здесь, — едва слышно произносит она.

— Пошли в другое крыло, — предлагаю я.

— Давай в следующий раз, — Злата предпринимает попытку избежать разговора.

— Сейчас, — грубо заявляю я. — Пошли.

Начинаю идти в сторону той части школы, которая сейчас находиться на ремонте.

Злата и я молчим, пока идем по коридору с затхлым запахом краски. Ее нервное дыхание перебивает тишину, напряжение пронизывает воздух. Я знаю, что привела ее сюда не просто так. Мы подошли к закрытой двери, за которой находится пустой кабинет и заходим в него.

Злата ступает внутрь и вздрагивает от неожиданности — сам факт, что она готова наконец-то разговаривать со мной, наводит на мысль, что все не так просто, и я готова к любому ответу. Молчание становится еще более ощутимым, когда мы оказываемся закрытыми здесь.

Я складываю руки на столе и поднимаю взгляд на Злату, пристально заглядывая ей в глаза. Они блестят от слез, ее губы дрожат. Она нервно переставляет ногу на ногу, как будто готова мгновенно бежать прочь от этого разговора.

— Ты знаешь, Дарина, я не могу больше скрывать правду, — шепчет она, все еще избегая моего взгляда. — Я боюсь потерять нашу дружбу, но я также боюсь, что ты никогда не сможешь простить. Я...я встречалась с Лавровим. Это длится уже несколько месяцев.

Мое сердце сжимается в груди. Все это время я не подозревала о их отношениях. Мои руки начинают дрожать, но я