С топором наперевес - Дафни Эллиот

одарил меня хитрой улыбкой. Сказать, что наш номер в отеле был роскошным, — не сказать ничего. Прошлой ночью мы смотрели Schitt's Creek, прежде чем уснуть в своих отдельных кроватях размера кинг-сайз. Почти как дома в Лаввелле, только без Тесс и с чуть большим количеством сна для нас обоих.

Я скучала по этой крохе, и по тому, как Ноа постоянно проверял телефон и улыбался каждому новому фото от Дебби, было видно, что он тоже. Тесс проводила уикенд в полном восторге с бабушкой, которая наверняка позволила ей неограниченно есть сладости и смотреть Блуи с утра до вечера.

Мы собирались уехать рано утром, пропустив послесвадебный бранч и заодно подвезя тётю Лу домой. Вчерашнюю раздачу продуктов организовала команда старичков, но лето уже на носу, а это наш самый загруженный сезон, так что в продовольственном пункте меня ждала куча дел.

Этот уикенд был как сон — местами кошмар, местами сказка. Я с нетерпением ждала, когда смогу вновь твёрдо встать на землю и вернуться к реальности.

К реальности, в которой мы с Ноа — друзья.

Друзья, которые не целуются.

Мы стащили пару кусочков торта и уже направлялись к выходу, когда мама подоспела с Элизабет на пятках.

У меня сжался желудок. За этот уикенд я сполна наелась их обеих.

— Спасибо, что пришли, — сказала мама официальным тоном, будто мы были не родственниками, а случайными знакомыми.

Сильная рука Ноа тут же обвила меня за талию, притягивая ближе. Он всегда делал это, когда чувствовал, что я напряглась. Как будто у него был встроенный радар. Впрочем, учитывая его профессию, неудивительно — у него определённо был комплекс спасателя.

Я не возражала. Это было удивительно… приятно.

— Мы скоро увидимся снова, — произнесла она с хитрой улыбкой.

По венам разлился холод.

— Что ты имеешь в виду?

Она пригубила шампанское, задрав подбородок.

— Ах, я тебе не сказала? Мы с папой купили дом у озера.

Улыбка на её лице была такой широкой, что я испугалась: не разошьются ли у неё швы от подтяжки лица.

На меня нахлынуло облегчение. Ну, купили дом — и ладно. Какая мне разница? Я ведь всё равно туда не поеду.

— В Лаввелле.

У меня дёрнулся глаз.

— Мы приедем через две недели. Александра проведёт у нас лето — ей нужно отдыхать, бедняжке.

— Но тебе ведь не нравится Лаввелл, — вырвалось у меня.

— Это скорее усадьба, — продолжила она, будто не слышала. — Нам нужно место, где мы могли бы проводить лето с внуком. — Она одарила Алекс сияющей улыбкой — та позировала фотографу, нежно обхватив всё ещё плоский живот. Грэм стоял рядом, лицо красное от алкоголя.

— У тебя уже есть двое внуков, — напомнила я, взглянув на Элизабет.

Но та была слишком занята наблюдением за тем, как Ральф флиртует с одной из подружек невесты. Ублюдок.

Мама улыбнулась ещё шире и перевела взгляд на Ноа.

— Конечно, все внуки будут желанными гостями. Это очень красивое место. Уединённое. Мы же очень ценим личное пространство.

Моя мать в Лаввелле? И мои сёстры? Волна ужаса захлестнула меня. Это не могло быть правдой.

Когда жизнь наконец-то начала налаживаться, моя семья снова пришла, чтобы всё разрушить.

— Это даст нам возможность узнать тебя поближе, Ноа, — произнесла мама, с выражением, как будто говорила о грязной кухне. — И твою… семью. — Слово «семью» она произнесла так, будто предпочла бы провести время с дикими енотам.

Не важно, что семья Ноа была доброй и щедрой. В её глазах они были не теми.

— Северное лето такое прекрасне, — щебетала она. — Папа уже заказал доставку нашей лодки к озеру, а на территории есть гостевой домик для Марни.

Марни была их домработницей. Разумеется, мама и на отдыхе не собиралась заправлять постель или варить себе кофе.

— Мы будем видеться всё время. Разве это не чудесно? Мы так редко бываем рядом, Виктория.

Несмотря на слова, в голосе звучала угроза.

— У Вики плотный график, — вмешался Ноа. — Не думаю, что у неё будет много свободного времени, чтобы приезжать. Она много работает над новыми проектами. Пункт выдачи продуктов развивается и это её заслуга огромна.

Мама проигнорировала его. Ей было плевать на пункт. Её представление о благотворительности — это вечер в бальном зале и бриллианты.

Ком в горле вырос, грозя задушить. Лаввелл стал моим убежищем, моим островком счастья. Без драмы, без токсичности семьи. У меня были друзья, любимая работа. А теперь они возвращаются?

На мою территорию?

На всё лето?

Мне хотелось плакать. И кричать. И топать ногами.

Прежде чем эти чувства вырвались наружу, Ноа притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

И всё стало ясно.

С меня хватит. Хватит этой беседы. Хватит этой свадьбы.

Похоже, Ноа почувствовал, как близка я к краху, потому что его ладонь легла мне на щеку.

— Пора отвезти мою девочку домой, — прошептал он.

Это было только для меня. Не для публики. Но эффект сработал.

Он повернулся к маме, изобразив натянутую улыбку.

— Уже поздно. — Он оглянулся. — Это не сенатор Блейкли? Похоже, уходит.

— О нет! — Она резко развернулась и унеслась прочь, продолжать свою светскую охоту, оставив меня перевести дух. Элизабет, как обычно унылая, потащилась следом.

Я выдохнула и посмотрела на Ноа.

— Я в полной заднице.

Он прижал меня к себе. Его тепло согревало в прохладе ночи. Я уткнулась лицом в его грудь, изо всех сил стараясь вычеркнуть из головы всё — и свадьбу, и семью.

— Всё будет хорошо, — прошептал он в мои волосы. — Поехали домой.

Глава 12

Ноа

До вчерашнего дня я был уверен, что Виктория преувеличивает, когда говорит о своей семье. Я ожидал снобизма, конечно, но не был готов к тому, насколько жестокими они окажутся.

Её отец, который был слишком занят болтовнёй со своими приятелями по гольфу, чтобы даже нормально её поприветствовать, ничем не лучше. Он, похоже, считал нормой спокойно стоять в стороне, пока её мать превращает старшую дочь в мишень.

За эти выходные я увидел совсем другую Вик. В Лаввелле она была одной из самых уверенных и уравновешенных людей, которых я знал. А последние сорок пять минут она лишь качала головой и что-то бормотала себе под нос. Это всё вывело её из колеи. И пусть я понятия не имел, как ей помочь, я, по крайней мере, хотел быть рядом.

— Не обязательно спорить самой с собой, — сказал я мягко, когда мы проезжали Августу по 95-й. — Можешь