Разрешение на измену - Валерия Бероева

«Ну что я, как мудак, взъелся на Ритку за то, что не предложила завтрак? Она же не жена, а значит, не обязана передо мной скатерть-самобранку расстилать. Денег я пока ей не отстёгиваю, у неё свой отлаженный быт и режим, свои привычки.

И вообще, мужик я или кисейная барышня? Вот привёз свою женщину в едальню, накормил — это мужской поступок. А ныть из-за голода и обижаться вовсе не по-мужски…»

На работу приехали вместе, и это не укрылось от глаз сотрудников. Некоторые дамы в мою сторону поглядывали с осуждением. Обручальное кольцо жгло палец, я его незаметно снял и положил в карман пиджака: надо не забыть надеть после работы.

Волновало ли меня чужое мнение? Скорее, нет. Но на работе это могло сказаться: рассерженные и оскорблённые в своих лучших чувствах женщины хуже идут на контакт.

На обед мы съездили в ресторан. Было приятно видеть, как другие мужчины оглядываются на мою спутницу, пожирают её глазами, завидуют мне.

Испытал чувство гордости и самоудовлетворения. Всё-таки красивая молодая любовница делает мужчину более уверенным в себе, статусным, респектабельным.

Сочетание жены и любовницы заставляет всё время жить в тонусе, ходить по грани, обостряет чувства, постоянно впрыскивает в кровь адреналин.

Острота ощущений и получение запретного удовольствия будоражат, дарят яркие, незабываемые моменты и заставляют совесть заткнуться.

Но моя пока не окончательно замолчала, и вечером я это прочувствовал в полной мере…

После обеда Стоцкая сообщила, что отойдёт на полчаса, нужно встретиться с подругой.

Я не заметил ничего криминального, спокойно отпустил Ритку.

Вернулась она сама не своя: задумчивая, подавленная, чем-то явно расстроенная.

Подошёл и тихо спросил:

— Ри, что-то случилось?

— А? Нет, нет, всё нормально, — растерянно меня успокоила. Но я видел, что не нормально. Просто не хотела мне говорить.

В сердце сразу развернула свои змеиные кольца ревность и больно ужалила:

— Твой бывший объявился?

Ритка удивлённо выпучила глаза:

— Какой бывший? Ты про отца Маши? Не говори ерунды…

Но мне хотелось, чтобы она рассказала о своих проблемах, поэтому продолжил настаивать:

— Рита, я же вижу, что тебя что-то расстроило.

Наверное, чтобы отвязаться, Стоцкая сказала:

— Артём, мне кажется, я тебя люблю…

Что я испытал в тот момент?

Бурю эмоций: от восторга и эйфории до тревоги и страха.

Конечно, это всё замечательно, но, наверное, она ждёт от меня ответных действий?

Что я должен сделать? Сказать, что тоже от неё без ума? Положить мир к ногам любимой женщины? Уйти из семьи и жениться на ней?

Чёрт, ни к чему подобному был пока не готов.

Пока…

А там, кто знает.

Но Ритка попросила совсем немного:

— Можешь сегодня остаться у меня ночевать? Мне плохо, Артём. Я не знаю, как жить с этим дальше…

Машинально обнял её и поцеловал в висок:

— Счастливо жить.

И только после этого заметил, что мы не одни — в кабинете, где работала Ритка, ан нас смотрело множество глаз.

Я не только испортил своё безупречное реноме, но и дал повод для сплетен.

Грязных, офисных сплетен, способных пустить под откос наши карьеры…

В этот вечер я задержался у Ритки, но ночевать не остался. После горячего, изобретательно секса уехал домой.

Полночь. Я, как вор, пробираюсь в собственный дом, боясь разбудить жену и дочку.

От меня разит духами, потому что не успел принять душ. И я даже рад, что Ира отселила меня на диван.

Обоняние у жены как у служебной овчарки: она алкоголь во мне за километр способна учуять, не говоря уже о женском парфюме.

Я аккуратно снимал ботинки, когда в прихожей резко вспыхнул свет.

Бледная Ира зябко куталась в халат, накинутый на ночную рубашку.

— Раменский, где ты был? — спросила шипящим шёпотом, боясь разбудить Машу.

— С клиентом в ресторане обмывали контракт. А ты чего не спишь? — мне было мерзко врать, но иного выхода я не видел.

— Пройди на кухню, нам нужно поговорить.

— Ри, может утром? Я чертовски устал, — попытался перенести экзекуцию и возможную истерику

— От чего устал? От кувырканий с любовницей в постели? От тебя духами разит за версту, а не алкоголем, — тоном прокурора припечатала жена.

Попытался вывернуться:

— Ну, вообще-то, клиент — женщина. Мы танцевали…

— Избавь меня от своего вранья. Иди за мной, — горько произнесла жена и прошла в кухню.

Мы сели за стол, на котором был накрыт ужин на одного человека. Я приподнял крышку с тарелки: стейк из мраморной говядины средней прожарки, картофельное пюре, брусничный соус. Всё, как я люблю.

Меня здесь ждали. Для меня старались. А я в это время, и правда, занимался любовью с другой…

Во рту появился острый и противный привкус предательства. Разочарование в себе осело горечью на языке.

— Ир, прости… — только и смог сказать.

— Раменский, я беременна. Ты снова станешь отцом. Или не станешь. Тут уж как захочешь…

Жена сцепила руки в замок и не поднимала на меня глаз. Словно это она совершила что-то постыдное и страшное, а теперь ждёт от меня приговора.

Шок — первое, что испытал.

Когда-то я очень хотел второго ребёнка. Если повезёт — сына. Но и дочери был бы рад.

А теперь…

Разочарование…

Теперь этот ребёнок свяжет меня по рукам и ногам.

Я не смогу больше себе позволить жить на два дома: Ире придётся помогать с малышом.

И третье, что почувствовал, был сокрушительный удар совести по моему эго: будет низко и подло — ублажать другую женщину, когда жена не спит ночами и нянчит твоего сына или дочь.

Пожалуй, я всё-таки сволочь, но не до такой степени...

«Что ты делаешь, Раменский? Даже своего изменщика-папашку превзошёл. Тот хоть бросил мать с одним ребёнком, а ты от жены с двумя детьми умудрился загулять.

Пора заканчивать свои похождения и браться за голову.

Не ту, которая между ног, а повыше…»

— Ир, я рад. Очень рад, — виновато взглянул на жену и прохрипел, как в предсмертной агонии.

Ри подняла глаза и горько усмехнулась:

— Я вижу, Тёма. «Радость» так и льётся из тебя. Как бы в ней не утонуть…

Она поднялась со стула и ушла в спальню, а я ещё долго сидел на столом, держался рукой за голову и думал о том, как угодил в это дерьмо.

По-другому назвать ситуацию не получалось.

Здесь — жена, дочь и ещё не родившийся малыш. Там