Всего лишь бывшие - Ольга Сергеевна Рузанова

Однако прежде, чем перезвонить ей, я позволяю себе согреть и заварить ароматный чай и с большой кружкой усесться удобно на диване.

— Светлана Николаева, добрый вечер.

— Здравствуй, Ксюшенька, — полным радости голосом возклицает она, — Я не смогла тебе дозвониться и решила, что ты не хочешь со мной разговаривать.

Если бы она знала, как близка к истине. Грею пальцы о чашку и смотрю на улегшегося рядом Няшку.

— Я была занята, и телефон стоял на беззвучном.

— Ох!.. Ты еще в офисе? Давид заставляет работать сверхурочно?

— Нет — нет!.. — спешу разубедить, чтобы она не успела надумать себе того, чего нет и в помине, — Я была на встрече.

— Вот как?..

— Да.

— Ксюша, я звоню напомнить, что ты обещала прийти ко мне...

— Я помню, Светлана Николаевна.

— Правда? — слышу, как улыбается, — Я закажу чизкейк! Ты, кажется, его любила!

Господи, да я любила все, что любила она, потому что использовала все способы с ней сблизиться. Потом, в погоне за эндорфинами, я лопала сладкое килограммами, к которому почувствовала отвращение в момент, когда Таня объяснила мне, что это тоже зависимость.

Сейчас я отношусь к нему ровно.

— Спасибо, — бормочу тихо.

— Я жду тебя завтра?

— Да. Заеду ненадолго после работы.

Глава 22

Ксения

Пять лет назад я была частым гостем Светланы Николаевны. Навещала ее два — три раза в неделю, таскала угощения и подарки мешками. Мне так хотелось, чтобы она называла меня дочкой, что я готова была вывернуться наизнанку, лишь бы понравиться ей.

Гораздо позже я поняла, в чем заключалась моя ошибка. Нельзя любить свекровь как мать, потому что, как ни старайся, она ею никогда не станет и между тобой и сыном всегда выберет сына. Навязчивость и попытки залезть ей под кожу имеют ровно противоположный результат тому, на который ты рассчитываешь — раздражение и потеря уважения.

Свекровь нужно уважать как мать мужа, и не более.

После нашего развода Светлана Николаевна отошла в сторону, заняв нейтральную позицию. Ее не было рядом со мной, когда мне было особенно тяжело, и не могло быть. Я стала ей никем, как только ее сын решил развестись со мной.

Мне стыдно вспоминать истеричные звонки и походы к ее подъезду в нелепых попытках пробиться назад в их семью. Потом были полгода тишины, и ее неожиданное поздравление с Новым годом, на которое я ответила только на третий день.

За пять лет мы ни разу не разговаривали и тем более не встречались. Зачем она хочет видеть меня сейчас — загадка. Мне, увы, нечего ей сказать.

Она живет в центре города в небольшом элитном закрытом поселке с видом на реку, застроенном всего парой десятков одинаковых таунхаусов. Ровные дорожки, идеально постриженный газон и кованые винтажные фонари точно такие же, какими я их помню.

Мои руки дрожат от волнения, и я все время заправляю за ухо лезущую в глаза прядь волос.

Поднимаюсь по выложенному белой плиткой крыльцу и нажимаю на кнопку домофона. Слышу раздавшийся по ту сторону двери собачий лай и двойной щелчок замка. В следующее мгновение передо мной появляется добродушное лицо Светланы Николаевны.

— Здравствуйте, — почти неслышно.

— Ксюша, здравствуй, моя хорошая, — распахивает дверь и отходит в сторону, — Заходи скорее!

Она почти не изменилась, если не брать во внимание чуть более светлый оттенок волос и очки в тонкой оправе, которых она раньше не носила.

Осторожные объятия и невесомый поцелуй в щеку. Йоркширский терьер Чемми, конечно, меня позабыл — негромко рыча, бегает вокруг ног и обнюхивает обувь.

— Как ваши дела? — спрашиваю, снимая пальто.

— Неплохо, — отвечает бывшая свекровь, мягко улыбаясь, — Но могло быть и лучше.

— Оу... вы про свое колено?

Я чувствую неловкость и совсем не знаю, о чем говорить с ней. А раньше могла болтать без умолку, но теперь сомневаюсь, что ей это нравилось.

— В прошлом месяце операцию в Москве делали, — показывает на бандаж на колене и трость в руке, — Еще болит, но с каждым днем все меньше.

Собачонка успокаивается и убегает в комнату. Идя туда же вслед за прихрамывающей Светланой Николаевной, я цепляюсь взглядом за портрет Давида на полке. Судя по прическе и холоду в глазах фото свежее. Ровно таким я увидела его в первый раз в нашей компании.

— Давай, чай попьем, Ксюша, — предлагает она и, обернувшись, снова улыбается, — Ты изменилась.

— Разве?

— Стала взрослой и серьезной.

Пропускаю намек мимо ушей и останавливаюсь у порога.

— Пять лет прошло.

Обстановка в ее доме изменилась. Все другое — свежий ремонт, мебель, висящая под потолком хрустальная люстра и даже витающий в воздухе еле различимый аромат лаванды. Раньше это был цитрус.

На круглом столе у окна фарфоровый чайник, две чашки и чизкейки на овальном блюде. Я не хочу сладкого, но, наверное, должна была предупредить об этом по телефону.

Мы садимся друг напротив друга. Чемми тут же устраивается на коленях бывшей свекрови. Поглядывает на стол, пока она разливает чай по чашкам.

— Расскажи, как твои дела, Ксюша.

— У меня все хорошо, — отзываюсь негромко.

— А у твоих родителей?

Они, конечно, знакомы, но виделись всего один или два раза за то время, пока мы с Давидом были женаты. Наверняка ее вопрос продиктован банальной вежливостью.

— У них тоже.

Она ставит чашку передо мной и показывает на пирожное.

— Угощайся.

— Спасибо.

Во взгляде Светланы Николаевны доброта и участие, но у меня никак не выходит расслабиться — слишком большая пропасть образовалась между нами за последние пять лет. Она помнит меня прежней, и возможно ожидает соответствующего поведения, а я сижу сухая и заторможенная и сильно ее разочаровываю.

— Для меня было неожиданностью, что Дава оказался руководителем именно той фирмы, в которой работаешь ты, — говорит, качая головой, словно сама до сих пор не верит, что так могло случиться.

— Да, для меня тоже...

— Он говорил, что у них контракт с торговой компанией, и что они приедут сюда на полгода, но я же не знала, где ты работаешь.

Отламываю кусочек чизкейка крошечной серебряной ложечкой и отправляю его в рот. Ванильная сладость растекается по языку, и я использую это ощущение в качестве щита. Известный прием в психологии, когда нужно пережить не самые приятные моменты.

— Даже распереживалась немного, — добавляет, отпивая чай, но не притрагиваясь к десерту.

— Почему?..

Женщина пожимает плечами, а я напрягаюсь еще сильнее, потому что этот жест действует на меня как провокация.

Я съедаю еще кусочек