Всего лишь бывшие - Ольга Сергеевна Рузанова

Облизав ее, вдруг вспоминаю горький, с металлическим привкусом, поцелуй, которого не должно было случиться, и в груди вновь начинает закипать.

Росс не имел права делать этого! Он не имел права, мать его, даже в мыслях допускать подобное!.. Но он сделал, и я сгораю в ярости и злорадстве, и мне не стыдно!

Сожаления, наверняка испытываемые им уже сейчас, полностью на его совести. Ему придется как-то справляться с ними, возвращать потерянный баланс и договариваться с самим собой.

Я не собираюсь иметь к этому никакого отношения!

Короткий сигнал входящего сообщения не дает потонуть окончательно. Вздрогнув, я поднимаю брошенную на пол сумку и нахожу в ней телефон.

«Доехала?» — короткий вопрос с неизвестного номера как контрольный в голову.

Я стискиваю телефон до побелевших пальцев и кричу в него:

— Иди к черту!!! Катись в преисподнюю, Росс!.. Не смей этого делать! — по последнем слове мой голос ломается и из горла вырывается рыдание.

— Ты не имеешь права думать обо мне! Это моя территория!.. Моя! Не смей приближаться к моим границам!.. — визжу в пустоту и бросаю телефон на банкетку.

А затем, привалившись спиной к дверце шкафа, закрываю лицо ладонями и мысленно щелкаю тумблером.

Все.

Хватит.

Такое расточительство внутренних ресурсов слишком большая роскошь для меня.

Его мать, сама того не ведая, дала мне дополнительное оружие для защиты от Давида. Наличие чертовой Вики в его жизни прекрасный способ укрепить мою броню.

Пусть только попробует приблизиться ко мне, и его ненаглядная тут же узнает об этом.

Глава 24

Ксения

Ночь была бесконечной. У меня получилось не скатиться в истерику со слезами и стенаниями до утра, но я тысячу раз пережила то, что произошло на крыльце дома матери Росса.

Ожившие картинки дополнялись запахами, вкусами и ощущениями. В моменты, когда я ненадолго проваливалась в сон, к ним добавлялись флешбэки куда более откровенные и горячие. Все это смешивалось в гремучий коктейль, травило, дурманило и терзало до рассвета.

В итоге сейчас я иду по сырому промозглому городу на работу. Больная, разбитая и опустошенная. Иду и не знаю, что ждет меня в офисе. Кажется, немного опаздываю, но это точно не то, что меня сейчас беспокоит.

Я не знаю, как будет продолжаться наше и без того непростое взаимодействие с Россом. Мне хочется биться головой в стену.

Почему, когда я начинаю верить в себя, случается то, что выбивает из колеи и так прикладывает по голове, что потом сутки ничего не соображаешь? Почему, черт возьми, я позволяю ему влиять на мои настроение и самочувствие?

Росс гребаный эгоист! Я не понимаю его, хотя пять лет училась разбираться в людях.

Запахнув расстегнутое пальто, перехожу дорогу по светофору и шагаю через парковку к зданию офиса. Она забита до отказа — дисциплинированные сотрудники уже выпили кофе и приступили к должностным обязанностям. Если с меня потребуют объяснительную за опоздание, я напишу. Напишу и лично брошу ее в лицо Росса.

Такой злой и потерянной одновременно я не была уже давно.

— Ксюха, привет!.. — бросает обгоняющая меня Лиля из финансового отдела, — Опаздываем!..

— Привет, — взмахиваю ладонью, улыбаясь.

Она оглядывается, наверняка ожидая от меня, что я спохвачусь и перейду на бег, но нет, я не собираюсь нестись галопом в офис и даже намереваюсь зайти в кофейню по пути.

В этот момент ее взгляд, соскользнув с меня в сторону, застывает и делается таким испуганным, что я мгновенно догадываюсь, кого она там видит.

— Пока, я побежала, — выпаливает Лиля и, прижав сумку к груди, бросается через разделяющую парковку и вход в здание проезжую часть и через пару секунд исчезает за вращающимися дверями.

— Доброе утро, — раздается справа голос Росса.

Его серый седан со скоростью моего шага катится параллельно.

Ни видеть, ни разговаривать с ним не хочу. Боюсь. Слою матовой помады не удалось спрятать ранку на нижней губе. Она все еще болезненно пульсирует.

— Ксения, сядь в машину.

Я прохожу еще несколько метров и поворачиваю в узкое пространство между двумя припаркованными автомобилями.

— Ксюша! — врезается в спину.

Я вздрагиваю как от удара, потому что по пальцам одной руки могу пересчитать, сколько раз он называл меня Ксюшей. Я до сих пор помню каждый из них.

Ксения. Ксения. Ксения... Я терпеть не могла, как звучит мое имя из его уст. Терпела, потом просила, обижалась и плакала. Мне казалось, это прямое доказательство его нелюбви ко мне. Гораздо позже я поняла, что его холодность не имеет ко мне никакого отношения. Он не приемлет мягкость и нежность даже доже в отношении самых близких. Не думаю, что он хоть раз назвал свою мать мамочкой.

— Ксюша, — повторяет спокойнее, когда я останавливаюсь.

— Что?..

— Сядь. Обсудить надо.

Я разворачиваюсь и встречаюсь с ним глазами. Всполохов огня, что я видела вчера, в них больше нет. Но что-то более тяжелое и глубокое разбавляет черноту радужки и невольно задевает за живое.

Все это мне не нужно, и вижу, что Давид это понимает.

— До вечера не подождет?

— Нет.

— Я на работу опаздываю, — вздыхаю с досадой.

— Я тоже, — проговаривает Росс терпеливо, — Это не займет много времени.

— Давид...

— Ксения, сядь в машину... пожалуйста...

Я опускаю глаза к мыскам своих туфель и, привычным движением поправив ремешок сумки на плече, обхожу седан впереди и открываю переднюю пассажирскую дверь. В салоне прохладно из-за опущенного стекла, свежо, но я все равно улавливаю запах табака в воздухе. То, что я вижу на консоли между сидениями подтверждает мою догадку — здесь курили.

Вскрытая пачка сигарет, небрежно брошенная поверх нее зажигалка и упаковка мятной жвачки рядом. Впервые я увидела, как он курит, накануне развода. Потрясения не испытала, поскольку сама в тот момент была раздавлена. Видеть, что он снова закурил именно сейчас, для меня более чем странно.

Хотя... может, он и не бросал вовсе?..

Росс трогает машину с места и занимает свободное парковочное место, на которое никто из рядовых сотрудников компании поставить свой автомобиль не посмеет.

— Говори, — поторапливаю совсем не вежливо.

Он откидывается на спинку сидения и проезжается пятерней по черным волосам. Моих рецепторов достигает аромат горьковатого парфюма с древесными нотками. Теперь он точно ассоциируется у меня с бывшим мужем. Он снился мне сегодня ночью.

— Я не хочу, чтобы ты делала трагедию из того, что случилось вчера.

— Я и не собиралась, — поворачиваю голову, тут же фиксируя взглядом напоминания о нашей схватке, три ярко — бордовые царапины на шее, — Я давно