Измена. Его (не) любимая жена - Мария Кац

меня влажным полотенцем, убирая остатки своего семени, а затем несет в ванную. Хорошо, что он не идет со мной, хотя я и не против этого. Оказывается, секс может быть очень даже приятен.

Едва я выхожу, как он снова притягивает меня к себе, а я не то чтобы сильно сопротивляюсь. Я лежу на его широкой груди, слушаю стук его мощного сердца и чувствую себя… целой. Исцеленной. Я нашла недостающую часть себя, которую даже не знала, что искала.

Нашу идиллию нарушает настойчивый, громкий звонок в дверь.

Демид лениво целует меня в макушку.

— Наверное, наша пицца приехала, — шепчет он. — Я сейчас.

Он натягивает штаны, а я неосознанно любуюсь его фигурой, проработанным прессом и накаченными бицепсами. Я укутываюсь в простыню, с глупой улыбкой слушая его шаги.

Тянусь к зеркальцу, чтобы на себя посмотреть, когда резкий и знакомый голос оглушает.

— Вы кто такой? Что вы здесь делаете? Где моя дочь?!

Ой-ей-ей, это совсем не хорошо.

Глава 23

— Свободная женщина, в разводе? Так ты называешь беспорядочные половые связи со взрослыми мужиками? — мама недовольно фыркает, окидывая меня презрительным взглядом.

— Мама! — моментально вспыхиваю. — Перестань!

— Я вижу, во что ты превращаешь свою жизнь, Алина! Променяла Алексея, такую партию, на этого… — она кивает в сторону комнаты, и хоть Демид сразу же ушел, мама делает вид, словно он все еще там, — на этого вояку! Да он тебе в отцы годится!

Я только вздыхаю. Ему максимум тридцать пять. Он в расцвете сил, и мысль о том, что он мне «в отцы годится», настолько абсурдна, что я почти смеюсь.

— Мама, он младше тебя, — на удивление холодно замечаю. — И, в отличие от Алексея, он честный человек.

Она недовольно морщится. Мама всегда так делает, когда понимает, что проигрывает.

— Алексей приходил ко мне! — выпаливает она. — Он плакал, умолял вернуть тебя! Говорил, что ты связалась с каким-то майором, который использует тебя! Я ему не поверила. Ты же у меня не такая. Я тебя не так воспитывала, но сейчас… сейчас я вижу, что он был прав! И мне стыдно за тебя!

Вот оно в чем дело. В голове все складывается в единую картину.

— Так вот почему ты здесь? — мой голос становится еще спокойнее. Я все еще помню, как ее это бесит, когда она провоцирует на эмоции, а кто-то не ведется на это. — Потому что Алексей пришел к тебе и пожаловался, какой же он бедный и несчастный! И ты, моя родная мать, поверила ему, а не мне? Ты пришла сюда не из-за беспокойства обо мне, а чтобы удовлетворить эго самовлюбленного бывшего зятя?

Она невозмутимо поправляет свои короткие волосы, отступая на шаг, но ее глаза все так же горят решимостью.

— Я не хотела этого делать, — произносит, но в ее голосе так и сквозят фальшивые нотки. — Но ты сама меня вынуждаешь. Ты живешь в грехе, опозорила нашу семью…

— Мама, ты себя слышишь? В каком еще грехе я живу? В чем проблема, если свободная женщина начнет встречаться с мужчиной?

— Видит Бог, не хотела этого, но, видимо, придется тебе открыть глаза.

Она уходит в прихожую, а возвращается уже с телефоном в руках. Ее пальцы дрожат, когда она открывает галерею.

— Держи, — она кладет передо мной мобильный. — Смотри, с кем ты связалась! Твой «честный» майор!

Я беру телефон. На экране — серия фотографий. Демид в кафе. Рядом с ним стройная брюнетка. Она смеется, положив руку ему на плечо. На следующем фото она что-то шепчет ему на ухо, а он наклоняется к ней. Он не отталкивает ее. Он улыбается, сжимая ее за талию, притягивая ближе.

Глава 24

Стук захлопнувшейся двери слишком громко отзывается в тишине. Я стою посреди комнаты, неожиданно понимая, что плачу. И дело даже не в Демиде, не в тех фотографиях, а в горьком разочаровании в маме. Её слова, её взгляд, полный презрения… И эти фотографии.

Нахожу свой телефон и снова просматриваю их. Мама не постеснялась прислать мне их. Сказала, чтобы я помнила, кому именно доверилась.

Демид улыбается. А эта женщина… Он не отталкивает её. Он выглядит счастливым рядом с ней. Таким, каким я его ещё не видела.

«Он тебе в отцы годится!»

«Ты никому не нужна!»

Голос матери звенит в ушах, сливаясь с ехидным шёпотом Алексея. А что, если… Что, если они правы? Что, если его забота, его «честность» — всего лишь умелая игра? Опытный военный, майор… Кто я для него? Наивная дурочка, которую легко обмануть?

Я хватаю подушку и изо всех сил швыряю её в стену. Бессилие душит. Я чувствую себя той же самой Алиной, что убегала от мужа, — потерянной, униженной, обманутой.

Тихий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Сердце бешено колотится. Я быстро вытираю лицо, пытаясь взять себя в руки.

— Кто там? — голос дрожит.

— Это я, Демид.

Я медленно открываю дверь. Он стоит на пороге. В одной руке держит пакет с продуктами, в другой — небольшой букет ирисов.

Опытный мужчина сканирует меня взглядом, давая быструю оценку. Это видно в его глазах.

— Что случилось? — он осторожно заходит внутрь, ставя пакет и цветы на тумбу.

Я отступаю назад. Моё движение такое резкое, что он замирает.

— Алина?

— Кто это? — мой голос срывается, когда я протягиваю ему телефон. — Кто эта женщина?

Он внимательно рассматривает экран. Его лицо не меняется, лишь в глазах мелькает понимание, а потом прежняя холодная маска майора.

— Это Ирина, — говорит он спокойно, убирая телефон на тумбу, рядом с пакетом и цветами. — Моя бывшая жена.

Его ответ честный. Он смотрит в глаза, не пытаясь скрыться.

— И что… что вы делали? Она висела у тебя на плече! Ты… ты её обнимал!

— Она проходила мимо кафе, зашла поздороваться, — его голос ровный, без единой нотки оправдания. — Спросила, как дела. Пожала руку. Положила руку мне на плечо на секунду, я вежливо убрал её. Больше мы не виделись. Это заняло три минуты.

— Но на фото… — я снова смотрю на снимок и теперь замечаю лёгкое напряжение в его улыбке.

— На фото — момент, вырванный из контекста, — он перехватывает мой взгляд. — Спроси что угодно. Я не буду врать тебе. Никогда. Алина, — он делает шаг ближе ко мне, — я не из тех людей, которые будут врать, а тем более использовать женщин. Сама подумай, зачем мне это?

Во мне борются страх и надежда. Ярость и желание верить. Я ведь уже