Магический договор 1 - Татьяна Ивановна Герцик

– Тучи или сестры? – хмуро уточнил старший караула, представив, что было бы, не приди к ним лорд Кенверт. Вот и досталось бы ему от этих красоток за непристойное предложение по первое число.

Стражники явно подумали о том же, что и их начальник. Тот, что сказал про тучи, выразил общее мнение:

– Да какая разница? Лучше ни с теми, ни с другими никогда не встречаться.

Все остальные дружно его поддержали.

Выйдя из портала в самом центре городского парка столицы, Беатрис посмотрела на гуляющих в теплых шубках дам и озадаченно принахмурилась.

– Нам, конечно, не холодно, мы давно научились менять температуру воздуха вокруг себя на ту, что нравится, но не лучше ли накинуть личину, чтоб никого не смущать?

– Еще чего!? – возмутилась не обращающая внимания на окружающих Изабель, считая себя выше каких-то там жителей неинтересных ей стран. – С чего это мы должны подстраиваться под местные нравы и терять себя? Мы ни в одной стране так не делали, даже перед правителями, так с чего бы теперь?

Беатрис промолчала. В самом деле, отчего в ее голову приходят столь нелепые идеи? Никогда с ней такого не бывало.

– И как нам поразвлечься, если мы будем как все? – у Изабель это был уже не вопрос, а крик истерзанной скукой души.

– Хорошо, будем гулять как есть, – уступчиво согласилась Беатрис. – Развлекаться, так развлекаться.

Они пошли по главной аллее, разглядывая украшающие ее скульптуры и висевшие на деревьях разноцветные бантики, кажущиеся слишком яркими на голых ветвях.

– А банты-то зачем на деревьях повязали? – сестры подошли поближе к одному из них, внимательно разглядывая в надежде разрешить эту странную загадку.

– Это что еще такое?! – раздался позади басистый женский голос. – Как вы посмели, шлюшки, прийти в парк для достойных людей?

– Еще одна поборница благопристойности, повеселимся! – радостно шепнула Изабель и повернулась.

Перед ней высилась дама гренадерского роста в огромном широченном платье из фиолетового плотного шелка с множеством нижних юбок на кринолине, в мохнатой коротковатой шубке, придающей женщине вид непонятно зачем выкрашенного сугроба. Ее лицо, покрытое толстым слоем белил, казалось неподвижной маской.

Изабель с усмешкой прищелкнула пальцами, и боевая раскраска исчезла, являя им морщинистые щеки и яркую капиллярную звездочку на носу.

– Слушай, а ведь мы могли бы озолотиться, убирая вот эти блямбы с лиц старушек, – озарено воскликнула Беатрис. – И им польза, и нам выгода!

– Старушек? Каких-таких старушек? – дама нахмурилась и поняла, что делать это как-то чересчур уж легко.

Обычно нанесенная на лицо штукатурка не позволяла ей искривлять его ни улыбками, ни скептическими гримасами. Выхватив из кармана зеркальце на длинной ручке, увидела в нем морщинистую физиономию и потрясенно взвизгнула. Но не стала обвинять во всех грехах сестер, как они ожидали, а, опасливо оглянувшись по сторонам, проверяя, не видит ли кто ее в столь непрезентабельном виде, склонилась к ним и прошептала:

– Прошу меня милостиво простить, леди магини, я вас не сразу узнала.

Сестры захлопали глазами, причем делали это в такт.

– Вы нас знаете? – Изабель была разочарована из-за сорванного развлечения. – Откуда?

Дама заговорщически улыбнулась.

– Слухами земля полнится. Племянница моей камеристки служит во дворце, вот она-то и рассказала о переполохе, который устроили две одинаковые гостьи в непривычных нашему глазу одеяниях. – И с робкой надежной прошептала: – Но вы сказали, что можете убрать с моего лица эти страшные морщины?

– Можем, – Изабель вовсе не хотела заниматься подобной ерундой, – но зачем это вам? Разве вас интересуют подобные мелочи? – она хотела добавить, что в столь почтенном возрасте не стоит заморачиваться внешним видом, но разумно промолчала.

– Хочу, чтоб мой жених был доволен, – прямо призналась дама. – Он очень молод, его за меня отдают по семейным мотивам, и мне не хотелось бы его разочаровывать.

– Что это за семейные мотивы? – Беатрис прикидывала варианты столь нелепого брака. – Его семья разорена?

– Вовсе нет, – ничуть не удивившись такому вопросу, дама пояснила: – Просто рудники, которые они рвутся разрабатывать, принадлежат мне. Моему роду это тоже выгодно, вот главы и заключили столь несуразный договор.

– Несуразный? То есть вы не хотите молодого мужа? – Изабель подозрительно следила за каждым словом просительницы.

Та энергично замотала головой.

– Конечно, нет! Зачем мне глупый мальчуган, что будет изменять мне на каждом шагу? Я и в молодости-то за такого идти не хотела, а теперь тем паче.

– А почему вы согласились? – наивно спросила Беатрис.

Дама возмущенно всплеснула руками.

– Можно подумать, меня кто-то спрашивал! Вот вас спрашивали, когда посылали сюда на этот зимний бал, а, по сути, выставку невест?

Сестры горестно вздохнули, и опять-таки одновременно. В самом деле, кто их спрашивал? Особенно тот давно почивший предок, умудрившийся составить столь нелепый магический договор? Понятно, тогда их род переживал не лучшие времена, но все равно подложить такую гигантскую свинью своим ни в чем не повинным потомкам – это надо суметь!

– Вот и я в такой же кошмарной ситуации, – дама поняла все без объяснений. – И мой жених тоже вовсе не горит желанием на мне жениться. Но выхода нет.

– А если расторгнуть договор? – Изабель упорно искала выход из глупейшей, по ее мнению, ситуации.

– Тогда меня отправят в монастырь, а я, честно говорю, не собираюсь подчиняться слишком строгим монастырским уставам. Если разозлюсь, то все там разнесу, – и дама погрозила вероятным обидчикам внушительным кулаком. – И пусть меня страшатся пуще огня!

– Родственная душа! – восхитилась Изабель и весело согласилась: – Хорошо, мы вам поможем. Но вас потом узнают?

– Конечно, ведь договор завязан на ауру, а не на лицо, – дама заметно приободрилась.

Беатрис тихо прошептала сестре:

– Договор магический, как и у нас, чтоб никто не увильнул. Что там за рудники такие, если из-за них решили загубить две жизни?

– Да с чего загубить-то? – ответила ей Изабель одной половиной рта, другой приветливо улыбаясь незнакомке. – Будут жить каждый сам по себе, только и всего.

– Не выйдет, – услышала ее шепот дама. – Одним из условий договора стоит произведение мной на свет двух наследников мужского пола.

Изабель изумленно присвистнула, а Беатрис широко распахнула глаза.

– Вот это подстава! – ахнули обе. – И кто додумался вписать в договор подобный пункт?

– Это обычная практика, просто никто из законников, да и магов, не стал из-за нас менять пункты стандартного договора. Только и всего, – дама стоически улыбалась, нервозно сжимая и разжимая ладони. В ее исполнении это получалось как звонкая барабанная дробь. – Да, забыла представиться: я леди Алайна из рода Беттиков.

– Я леди Изабель, а это моя сестра Беатрис, род Салливерн. Итак, чем мы можем вам помочь? Только морщины поправить или весь внешний вид изменить? – Беатрис приняла вид деловитой особы. – И учтите, мы задаром не работаем.

– Деньги меня не волнуют, – воодушевленная переменами в судьбе леди Алайна неловко потопталась по хрустящим под ее крупными ногами камням. – И мне бы хотелось изменить в себе все. Это можно?

– Вполне.

Дама слегка призадумалась.

– А когда морок исчезнет? Или, вернее, сколько он продержится?

– Мы не собирались вешать на вас морок, зачем он вам? – несколько удивилась Беатрис. – Думаю, изменить саму вашу внешность гораздо надежнее.

– О, это было бы замечательно, – обрадовано согласилась леди Алайна. – Не то, чтоб я страдала по утраченной молодости, я никогда не была красавицей, чтоб сожалеть о том, чего никогда не имела, но мой жених хорош собой и хотелось бы ему соответствовать.

– Тогда давайте приступим, – нетерпеливо предложила Изабель, – и то хочется еще посмотреть город, знаете ли. И хоть чуть-чуть повеселиться.

Леди Алайна стыдливо потупилась, что казалось и странным, и смешным.

– Извините меня, прошу вас, я заболталась. Но где вы будете это делать?

– Да прямо здесь, – Изабель поставила вокруг них полог невидимости. – Только говорите, что вам нравится, что нет.

Перед леди Алайной возникло зеркало во весь рост, и она со все возрастающим изумлением наблюдала за собственным усовершенствованием. Впрочем, опомнившись, она приняла в нем весьма деятельное участие. Нос стал меньше, губы пухлее,