Магический договор 1 - Татьяна Ивановна Герцик

Вскрикнув от ужаса, женщина упала в обморок. Сестры спокойно отошли чуток в сторонку, чтоб той вольготнее лежалось на свежем снежке, присыпавшем жухлую траву.

– Ты что-то хотела нам сказать? – обратилась Беатрис к девушке.

Та стояла бледная, как свежевыпавший снег, прижав руку к горлу, и с робкой надеждой смотрела на близнецов. Прокашлявшись, кивнула.

– Спасибо, что вмешались. Я вовсе не хочу становиться любовницей кого-либо, у меня есть мужчина, который готов на мне жениться. Он не беден, но простолюдин. А маменька запрещает мне с ним видеться. Она уверена, что у леди Алайны детей в законном браке не будет. А раз так, то все состояние и ее самой, и ее мужа после его смерти отойдет его бастарду, ребенок будет признан и получит титул отца. Моя мать страстно желает войти в аристократический круг, понимаете? Ну и деньги, конечно, очень для нее важны.

– Есть такие, – Беатрис укоризненно посмотрела на лежавшую под ее ногами бесчувственную женщину. – Очень любят власть, даже больше денег. Но, может, теперь она поостережется?

Девушка отрицательно повела головой.

– Вряд ли. Это цель всей ее жизни. Видите ли, ее старшая сестра стала официальной фавориткой одного из аристократов, к ней обращаются «леди», ее дети даже получили дворянские титулы, пусть и самые низшие. А моя мать, считающая себя куда лучше сестры, всю свою жизнь довольствовалась жалким обращением «госпожа».

– Зависть – страшное чувство. Лучше бы радовалась за сестру, – проворчала Изабель.

– Да чему же там радоваться! – всплеснула руками их собеседница. – Мне всегда было ужасно жаль бедную тетушку. Всю жизнь прожить в страхе сделать что-то не так, не угодить господину и быть изгнанной из поддельного рая – разве этому стоит завидовать? Насколько я знаю, она такой жизни и не хотела, это ее родители заставили, слишком большие за нее давали отступные, тетя в молодости была очень красива, она и сейчас хорошенькая, хотя лет ей немало.

– А куда делись отданные за нее деньги? – Беатрис заподозрила, что матери девушки от них ничего не досталось, и оказалась права.

– Их разделили между моими дядьками, их трое было. Один все промотал и был убит в пьяной драке, а двое живут, выгодно женились, дети у них. С нами знаться не хотят, мы для них голь перекатная, а сестру, которая и явилась источником их благосостояния, они презирают. Она, по их мнению, просто жалкая шлюха.

Употреблять столь грубые слова юной девушке было неприлично, но сестры и не такое повидали в своей бурной жизни, поэтому сделали вид, будто ничего шокирующего не услышали.

– Да, неблагодарность в чистом виде, – Изабель бросила подозрительный взгляд на лежащую женщину и приказала: – Эй, вставайте, хватит притворяться и подслушивать!

Сделав испуганный шаг назад, девушка ойкнула, резко покраснела и приложила руки к пылающим щекам.

Женщина медленно поднялась, угрожающе глядя на дочь.

– Да уж, неблагодарная – это ты! Сколько я в тебя вложила денег, которых у нас и без того мало, отрывая от сыновей! И вот чем ты меня отблагодарила!

– Да ничем она вам не обязана, – резко вмешалась Беатрис. – Не выдумывайте!

– Откуда ты знаешь, мерзкая колдунья! – взъярилась женщина. – Тебя на костер нужно отправить за нанесение вреда людям!

– Я леди Изабель из рода Салливернов, а это моя сестра Беатрис. А теперь еще раз повтори, что мы мерзкие колдуньи, – зловеще проговорила рассерженная Изабель.

– С-салливерн? – заикаясь, проговорила женщина. – Те самые?

– А что, есть еще другие? – вкрадчиво вымолвила Беатрис. Ей отчаянно не нравилась эта лгунья.

– Простите меня, пожалуйста, – захныкала та, потрясая птичьей лапой. – Я все поняла и раскаиваюсь.

– Врет! – единогласно постановили сестры.

Повернувшись к растерянной девушке, Беатрис предложила:

– Давай мы отправим тебя в наше поместье, и замуж ты выйдешь за своего избранника уже под эгидой нашего рода.

– Вы не посмеете забрать у меня дочь! – тут же завопила вовсе даже не раскаявшаяся особа. – Она несовершеннолетняя и не имеет права что-либо делать без моего разрешения!

Даже не взглянув в ее сторону, Изабель спросила у дочери:

– Ты согласна?

Та отчаянно закивала, опасливо глядя на мать.

– Тогда ступай! – и Беатрис открыла портал, выходивший на широкое каменное крыльцо под узорчатым навесом, поддерживаемым двумя высеченными из белого мрамора кариатидами. – Скажешь, что от нас и обрисуешь ситуацию.

Девушка неосознанно посмотрела на мать, по привычке спрашивая разрешения, но та протянула птичью лапу, желая ухватить дочь за рукав, однако поднявшийся ветер быстро занес ту в портал.

– И не надо голосить, что мы не имели на это права, – меланхолично заметила Беатрис. – Это мы уже слышали. Давайте что-нибудь новенькое, а то скучно.

– Стража, стража! – завопила раздосадованная женщина, завидев идущий по парку караул. – Грабят, убивают, превращают!

Фыркнув, Изабель дернула пальцем, и крикунья исчезла, оставив после себя лишь вмятину на свежем снегу.

– Кто кричал? – строго спросил старший караула, подбежав на крик.

– Не мы, – весело разочаровала его Изабель, откровенно посмеиваясь над его внешним видом.

Действительно, стражник выглядел уморительно – худой, длинный, в лязгающей при ходьбе кирасе, он хотел казаться как можно более представительным и смотрел на всех с высокомерием родовитого дворянина.

– А кто тогда? – он принялся подозрительно озираться.

– Понятия не имеем, – Беатрис приняла вид кроткий и безмятежный. – Но мы тоже слышали крики. Может быть, кричали оттуда? – и она указала пальчиком за его спину.

Вояка нахмурился. Он был точно уверен, что кричала третья особа, невесть куда исчезнувшая.

– Вы арестованы и пойдете с нами! – приказал он, решив, что в участке будет сподручнее допрашивать этих странных особ.

– За что? – вторая девица вовсе даже не испугалась, а, как ни странно, даже обрадовалась, предвкушающе потерев ладони.

Вот тут-то бы стражнику и заподозрить, что дело неладно, но тот, привыкший к всеобщему повиновению, не мог и предположить безобразной каверзы от каких-то тощих, в несуразных платьях девчонок.

– Вы неподобающе одеты! – выпалил он, – ткнув пальцем в ближе к нему стоящую Беатрис.

– Да? – невинно осведомилась она. – И что же на мне неподобающего?

Стражник хотел было сказать, что она практически голая, но на девушке вдруг откуда-то взялась длинная шубка из серебристого меха, а на голове – украшенный лентами теплый капор.

– Да вы колдуньи, – догадался он и, вместо того, чтоб извиниться, начальственно приказал, не подозревая о последствиях: – немедленно в участок! Там мы с вами поговорим по-свойски. Расколем на мах.

– Мне кажется, или в этом замшелом герцогстве в самом деле не уважают магию? – Изабель в такой же шубке и капоре повернулась к сестре, спрашивая так, чтоб ее слышали все стражники.

– Однозначно не уважают! – та предвкушающе ухмыльнулась.

На мгновенье стражникам показалось, что возле девиц полыхнул ярко-красный огонь, но они, гордые своей благородной службой и несокрушимой верой в собственную неуязвимость, не поняли, что произошло.

– Тогда наш святой долг внушить им должное почтение, – Изабель воодушевленно просвистела бодрый мотивчик, чего леди в принципе делать не полагалось. – И это замечательно!

И она, откровенно торжествуя, повернулась к старшему караула.

– Давайте-ка вы продемонстрируете нам свою невероятную воинскую выучку, – она небрежным взмахом руки превратила стоящий посредине большой клумбы розовый куст в миниатюрную крепость. – Атакуйте ее!

Стражники хотели было возразить, что им не смеют приказывать какие-то малоприличные особы, но вместо этого их руки без ведома владельцев сами выхватили оружие, а ноги понесли штурмовать маленькое, всего-то в полтора человеческих роста, сооруженьице. К их изумлению и возмущению, не желающая сдаваться крепость принялась весьма чувствительно огрызаться огненными выстрелами из игрушечных пушек.

Они попытались взять маленькую крепость с наскока, но не тут-то было! Скоро от льющегося навстречу отнюдь не шутейного огня у них сгорели плюмажи на шлемах, дочерна закоптились кирасы, тела покрылись болезненными синяками, но крепость не пала. Более того, после каждого попадания в атакующих на ее башне то и дело звучали победные фанфары.

Больше всего старшему караула было жаль своих роскошных усов, обгоревших после первого же залпа вредоносной крепости, и торчавших теперь под его носом жалкими серыми обглодками.

Привлеченный шумом и выстрелами,