Магический договор 1 - Татьяна Ивановна Герцик

непритязательных идиотов? – граф вяло ковырял вилкой в великолепном парфе из гусиной печенки, совершенно потеряв аппетит от мысли о своей столь нелестной славе.

– Не думаю, что люди такие дураки, чтобы поверить, будто мы едим то, что нам подали сегодня как простолюдинам. – Анрион, быстро управившись с крольчатиной, с удовольствием потчевался тем, что стояло на столе, кладя себе всего понемногу.

– А я бы вполне поверила, – Беатрис отламывала маленькие кусочки нежнейшего сырного суфле и медленно, с наслаждением, жевала.

– Почему? – вскинулись мужчины, насторожившись в ожидании неприятных откровений.

– Просто то, что подают на герцогских трапезах во дворце, нормальной едой назвать сложно.

– Почему? Все очень даже вкусно, – не согласился с ней Анрион. – Матушка за этим следит весьма пристально.

– Вот как? – сестры посмотрели друг на друга и кивнули, о чем-то догадавшись.

– Что вы задумали? – граф не на шутку встревожился в ожидании грядущих неприятностей. – Что вам опять не по нраву?

Изабель мило улыбнулась, заставив заволноваться и герцога, уже понявшего, что за столь сладким выражение красивого личика непременно последуют неприятные каверзы.

– Все хорошо и даже замечательно, – непринужденно ответила озорница – Но, может быть, стоит превратить в кого-нибудь этого пройдоху, владельца сей ресторации? Думаю, ящерица вполне милое животное и ему под стать.

Подходивший к ним подавальщик запнулся, ощутив сильнейшее желание удрать и спрятаться куда подальше, но справился с собой и заплетающимся языком поинтересовался, не желают ли дорогие гости еще чего-либо?

– А позовите-ка нам вашего любезного хозяина, мы его отблагодарим по-свойски! – велела Изабель, лукаво подмигнув сотрапезникам.

– Это невозможно! – подавальщик решил пусть и ценой собственной жизни, но спасти хозяина. – Он сильно заболел и уехал домой. В здании его нет.

– Врет, – теперь вывод из его сбивчивой речи сделала Беатрис. – Ну и ладно. Мы сегодня достаточно повеселились.

– Вот как? Достаточно? И с чего ты это решила? – мгновенно взвилась буйная сестренка, угрожающе засверкав глазами.

– Не забывай, у нас впереди еще и ужин с герцогской четой, – с непонятным братьям намеком произнесла Беатрис, делая глоток легкого дамского вина. – Между прочим, очень вкусно, попробуй, – непринужденно кивнула она на стоявший перед сестрой полный бокал.

Та поскрипела зубами, сдерживая гнев, но по примеру Беатрис взяла-таки хрустальный бокал с розоватым вином и отпила.

– Сносно и не более того! – отрезала, как обычно не согласившись с сестрой.

– Тебе лишь бы мне противоречить, – та не осталась в долгу и презрительно хмыкнула, сплетая пальцы в многозначительном жесте.

Боясь, что они снова начнут выяснять отношения своим весьма специфическим способом, герцог торопливо спросил, сбивая их воинственный настрой:

– Чем займемся после обеда? – и быстро отправил в рот очередную порцию деликатесов, боясь, что сестрички прямо сейчас начнут выяснять свои непростые отношения, и он попросту останется голодным, ведь ему же придется их разнимать.

Но девицы лишь равнодушно пожали плечами и продолжили неспешно выбирать из общих блюд что повкуснее, мужчины же налегли на еду так, будто ели в последний раз в жизни. Наконец на столе ничего не осталось. Распорядившись, чтобы счет за обед прислали во дворец, герцог поднялся и, дождавшись, когда дамы последуют его примеру, первым вышел из ресторации.

Вдохнув бодрящий морозный воздух, предложил сходить к городскому театру:

– Он еще закрыт, представление будет только завтра вечером, но само здание весьма примечательное, ему уже более пяти сотен лет. Это одно из красивейших зданий нашей столицы, проектировал его и следил за строительством один из самых известных архитекторов мира господин Акконти.

– Да будто мы театров в своей жизни не видели, – не выразила особого желания Изабель, – и Акконти в том числе. Он где только не строил, во всех столицах отметился. Ничего особо красивого в его постройках я не вижу, есть и получше.

Беатрис тут же в пику ей заявила:

– А я бы с удовольствием посмотрела. Люблю все старинное, там такая интересная история и декор своеобразный… – внезапно повернувшись, на мгновенье замерла, не веря своим глазам, и сердито вскрикнула: – Это кто?

Мгновенно сориентировавшись, Изабель запустила в пустоту сгусток кроваво-красного огня, и в паре метров от них вдруг оказался человек в обычном шерстяном камзоле темно-серого цвета с серебристой вышивкой. Граф и герцог изумленно застыли, не понимая, откуда он взялся.

– Заклятье невидимости! – первым пришел в себя Анрион. – И сделанное очень сильным магом.

Изабель изучающе вглядывалась в мужчину, который дергался, пытаясь убежать, но не мог сдвинуться с места.

– Он не маг, простой человек. Но что ему нужно, зачем он следил за нами?

Беатрис протянула в его сторону руку и прикрыла глаза, собирая чужие эмоции. Поморщившись от их напора, доложила:

– Он кому-то что-то должен, вот его сюда и послали. Но давайте узнаем об этом у него самого.

По праву старшего в их группе герцог строго спросил:

– Кто ты такой и зачем шел за нами, да еще под пологом невидимости?

Тот с ненавистью посмотрел на них, открыл рот, желая что-то сказать, но вдруг исчез, как и не бывало.

– Точечный портал! – с восхищением воскликнула Изабель. – Потрясающая штука! Я за ним! – и, метнувшись следом, исчезла тоже.

Беатрис хотела было последовать за ней, но Анрион крепко схватил ее за руку.

– Не пущу! – и он плотно прижал ее к себе. – Что за безрассудство прыгать туда, где наверняка опасно!

Она осторожно освободилась от его слишком уж пылкого захвата.

– Мы постоянно это делаем, и ничего с нами не случается, – успокоила она своего нервного кавалера.

– Постоянно? Зачем? – герцог не мог понять столь бесшабашного отношения к собственной жизни. Ладно, если б она была мужчиной, это еще можно было бы понять, но ведь она девушка! А им самой природой велено быть осмотрительными и осторожными. – Это же может быть не просто опасно, а попросту смертельно!

– Ерунда! – Беатрис несколько раз нетерпеливо щелкнула пальцами, пытаясь обнаружить, куда же переместилась сестра, но из-за крепко держащего ее за руку Анриона у нее ничего не получалось. – Единственное, что нам угрожает – стать женой не понравившегося нам мужа. Но это не критично.

– Не критично? – Криспиан тут же представил собственную скоропостижную кончину и себя, такого молодого и красивого, неподвижно лежащего в саркофаге семейного склепа. – То есть ваш бедняга муж долго не проживет?

– Ничего про него не знаю, – сердито отрезала Беатрис. – Просто и я, и сестра не стали бы жить с тем, кто нам не по душе, и быстренько нашли бы способ исчезнуть, только и всего. Никого мы убивать не собираемся, вот еще!

Криспиан заинтересованно посмотрел на всучиваемую ему невесту и с облегчением предложил наилучший, как ему думалось, выход:

– Тогда получается, вы можете оставить меня безутешным и покинутым? Это же великолепно! Давайте мы шустренько поженимся, и вы прямо у алтаря меня бросите! И как я об этом раньше не подумал?! Это же чудесно! И договор будет исполнен, и мы все довольны!

Возмущенный подобной глупостью Анрион хотел было прочистить братцу мозги, но Беатрис успела раньше:

– И как вы это себе представляете, ваше сиятельство? Вы будете жить веселой жизнью якобы брошенного мужа, а я или моя сестра даже замуж выйти не сможем при живом-то муже? А если мы кого полюбим, что тогда?

– Тогда за твою жизнь, дорогой братец, я лично не дам и ломаного гроша, – рассерженный герцог вовсе не шутил. – Не думаю, что тебя прибьют сами леди Салливерн, для этого они слишком тонкие натуры, но вот их избранник, претендующий на роль любимого и любящего супруга, вполне может попытаться освободить свою избранницу от ненужной зависимости.

– Спасибо, ты меня утешил! – саркастично поклонился ему Криспиан. – Это дорогого стоит, узнать, что меня быстренько, без хлопот, прикопают.

– Я тебя в ум привел, чтоб дурацких прожектов не строил, – герцог не смог сдержать негодования и по его рукам разошлись красноватые искры магии, заставившие недалекого графа отойти от греха подальше.

Даже Беатрис почувствовала идущие волнами от герцога гнев и раздражение. Вот с чего бы ему так волноваться из-за подобной ерунды? Это же только ни к чему не ведущая болтовня, и ничего больше. С чего он так остро на нее реагирует?

Отвлекая ее от подозрений, перед ними появилась взволнованная, с красными пятнами румянца