Только (не) ты - Валерия Сказочная

так это лишнее подтверждение твоего цинизма и эгоистического мышления. Судишь по себе. А у нас с Димой всё серьёзно и уже давно, кого хочешь в офисе спроси, тебе скажут, что мы уже почти четыре месяца по углам обжимаемся, — разбивает мои фантазии звенящий голос реальной Риты. — И вообще, какой смысл в фиктивном браке, зачем?

Переигрывает. И судя по тому, как поджимает свои соблазнительные губы, и сама это понимает. Зря спросила про смысл, типа не знает о завещании. Настолько абсурдно это звучит, что сразу выдаёт ложь — а если она даже на поверхности, то в глуби уж тем более.

И вот вроде ничего нового я не узнал. Изначально же сделал вывод, что они там вместе действует. Так откуда тогда желание грубо прижать её к стенке, сжимая пальцы на тонкой шее, обозначить, что не стоит против меня играть и… жёстко взять её прямо здесь, вколачиваясь до изнеможения, выбивая стоны и дезориентируя, стирая этот неприятный холод и превращая его в жар. Тот самый, который мгновенно воспламенит и сделает из неё сговорчивую мягкую девочку. Я ведь помню, что она могла быть такой.

— Голос тебя выдаёт, — хмуро заявляю, хотя, конечно, не только он, и Рита это понимает. Старательно отводит взгляд, злится, хоть и не показывает. — Сколько тебе обещал мой братец? Проценты от завещания?

Да какого хрена я творю. С каждым словом закапываю свои шансы соблазнить эту девчонку за два дня. У меня их и так, будем честны, не особо было — Рита совсем неприступной стала. Тут хоть источай бесконечное обаяние, всё равно с сопротивлением столкнёшься. А уж теперь, когда я про фиктивность и завещание заговорил, она в лучшем случае сторониться меня будет. А любые подкаты как раз правильно воспримет — поймёт, чего я на самом деле добиваюсь.

Но даже понимая это, всё равно продолжаю напирать. И словесно, и взглядом буравлю, и расстояние агрессивно сокращаю. Жизненно необходимо становится не только увидеть в её глазах подтверждение худших догадок, но услышать это.

Услышать, чтобы окончательно отогнать от себя все сомнения. И уж точно даже не думать о том, почему Рита с таким искренним негодованием и непониманием предъявляла мне, что на похоронах не был. Словно у неё и вправду какие-то ценности есть, а не беспринципное желание содрать побольше денег.

— Не понимаю, о чём ты, — холодно отрезает она.

Перестроилась опять, чёртова ведьма. Смотрит чуть ли не надменно, будто я на самом деле херню несу, и вообще, отвратительный тип сам по себе.

— А если я заплачу в два раза больше? — криво ухмыляюсь, подавляя желание стереть это высокомерное выражение на её лице как можно более грубым, терзающим поцелуем.

Стоит всё-таки успокоиться. Если Рита и проколется, то только так — когда поверит, что сможет получить большее, чем там мой братец ей обещал.

— У меня пропало желание играть, — даже не дрогнув от щедрости моего «предложения», холодно отрезает Рита. — Какой в этом смысл, когда из нас двоих только я говорю о реальных фактах? Можешь выдумывать, что хочешь, но как-нибудь без меня.

Непробивная! Просто стерва ледяная какая-то теперь. Я разве что не рычу от досады, сознавая, что не найду сейчас никакие слова, чтобы заставить её расколоться.

Она, чёрт возьми, настолько правдоподобно играет, что я бы даже купился, если бы не ряд факторов, красноречиво указывающих на её причастность.

— Удобная позиция — без объяснений клеймить факты ложными, — мрачно и размеренно проговариваю. — Но по правилам ты мне должна эти чёртовы объяснения. Хочешь, чтобы доказал? Я могу.

Рита слегка вздрагивает, но я улавливаю. Наверное, от меня сейчас не укроется ни один её долбанный жест. Даже смотреть на неё необязательно, на подкорке уловлю.

Рита берёт в руки очередной фрукт. Вообще не вникаю, что это, и не думаю, что она тоже. Пытается перебить нервное напряжение, но куда там. Уже слишком многое сказано. А прочувствованно ещё больше.

— Никаких правил больше нет, — глухо объявляет, ещё не до конца прожевав ту вкусняшку. Упорно не смотрю на её губы, меня и без того ведёт от всей херни разом. — Потому что и игры нет. Меня бесит в тебе всё.

Она так яростно делает это своё последнее заявление, что напряжение между нами мгновенно принимает новый оборот. Более острый и электризованный.

Я подхватываю волны её ненависти и усиливающегося пыла и сам вхожу в не меньший раж.

— Принимается, — резко заявляю. — Пей весь бокал.

Рита внимательно смеряет меня нечитаемым взглядом, от которого где-то внутри странно свербит. А потом резко берёт бутылку, в которой значительно больше половины шампанского осталось. И эта чокнутая яростно прямо из горла её осушает внушительными глотками.

Рита реально думает, что так успокоится? Что сбежит от того накала, который в секунды между нами образовался и теперь прочно стоит?..

Бутылка ещё не осушена полностью, но я уже вижу, что Рита успевает остыть и осознать, что творит херню непонятно зачем. Я бы мог вырвать у неё шампанское, но не буду. Пусть сама поймёт, что стоит прекратить это ребячество. Так себе способ показать, что я настолько ненавистен, что одного бокала не хватит.

Но Рита из какого-то упрямства продолжает. Пьёт уже медленнее, но до конца.

Подавляю в себе неожиданное волнение за эту дурочку. Это ведь шампанское, довольно лёгкое и безобидное, ничего с ней не случится. Ну понятно, что если любой напиток, хоть немного алкогольный, вот так херачить чуть ли не залпом, то уж точно опьянеешь, но это не так критично. Ей, может, и на пользу будет. Сама не заметит, как выложит мне всё.

А это, кстати, идея… Почему я решил идти именно по плану соблазнения её? Можно же просто включить диктофон и поговорить напрямую.

Придя к этому выводу, вдруг ловлю себя на мысли, что ведь больше не злюсь. Скорее какое-то сожаление испытываю, что всё именно так, что мы на враждебных позициях.

— Доволен? — пошатываясь назад, враждебно спрашивает меня Рита, глядя ошалелыми глазами.

Пьяненькая уже совсем. Едва слово проговорила, при этом пытаясь звучать резко и недовольно. Всё никак не отпустит гнев.

А я вот уже отпустил свой. И, ведомый странной нежностью к ней такой уязвимой и злобной, но бесконечно милой, слегка подаюсь к ней. Сожаление о том, что всё именно так вместе с пониманием, что может быть иначе, становятся на передний план, вытесняя остатки злости. Я всё равно переиграю эту девочку, какой бы настырной ни была.

Но это потом. Сейчас я в моменте, и пусть она тоже