Только (не) ты - Валерия Сказочная

— Нет, — чуть ли не ласково заявляю, взяв её лицо в свои ладони. — Ты не оставила мне. Придётся забрать у тебя.

Мой бокал ещё полон, но какое нахрен это имеет значение сейчас. Уверен, Рита этого даже не замечает.

Она замирает. Её губы слегка приоткрыты и влажно поблёскивают, напрашиваясь на поцелуй. И я снова позволяю это себе. Не с целью соблазнить — от этого плана я уже отказался. А потому, что хочу. И чувствую, что не один я.

На этот раз поцелуй на редкость нежный, но всё такой же настойчивый. Мои губы осторожно прихватывают сначала верхнюю губу, потом нижнюю, чуть оттягивая. Язык нежно проходится по кромке зубов и скользит в тёплый рот, лаская. Мне нужен ответ, и я не напираю, терпеливо распаляя обоих.

Глава 14

От лица Риты

Остатки сознания во мне ещё есть. Я прекрасно понимаю, что происходит, отдаю в этом отчёт. Знаю, кто передо мной.

Но то, как он целует… Сложно остаться безучастной. Мне хочется погрузиться в эти ощущения по максимум, ведь мало кто прежде одним только поцелуем доводил меня до мурашек. Я ведь и вчера еле оттолкнула. А сейчас вдруг решаю, что почему бы и нет. Всё вообще как-то проще воспринимается, разум уступает место удовольствию.

Мой язык толкается навстречу его, а губы расслабляются. Тепло… Нет, даже горячо.

Марк целуется особенно: глубоко, уверенно, профессионально. А уловив мой отклик, вдруг замирает, позволяя мне вести поцелуй на свой настрой. Так, будто ему это важно или не хочет спугнуть. Не знаю, откуда это ощущение, но я ему поддаюсь, заряжаясь желанием внести в поцелуй немного эмоций. Непонятное желание, но обдумаю потом. Сейчас не до того.

Теперь целую я, и делаю это по-своему: робко, нежно, пробуя на вкус. Так, словно мы незнакомцы, случайно увидевшие друг друга и захотевшие познакомиться ближе. Пяти лет больше нет, нет и событий, связанных с будущей фиктивной свадьбой — здесь только я, расплавляющаяся от умелых ласок, и безумно притягательный мужчина, которого хочется распалять, заводить, пробовать.

Сразу подстроившись под действия моих языка и губ, Марк отвечает мне в такт, сильнее обхватывает талию руками, прижимая подрагивающее тело к своему. О да, самое то… Я как раз теряю опору, а его сила приятно обволакивает. Хочется ощутить её ещё больше, хочется узнать, каков Марк в сексе, если уже от поцелуя так крышесносно. Да и тот оргазм, пять лет назад, был самым ярким и продолжительным в моей жизни.

Кажется, мы оба не в силах оторваться друг от друга. Боремся за право доминировать в поцелуе, но Марк недолго даёт мне почувствовать себя главной, обрушившись на мои губы с такой жадностью, что я моментально обмякаю в его руках, податливо позволяя вести, куда и как он хочет. А хочет он неудержимо, и ясно даёт мне это понять движениями языка, чуть ли не имитирующими желанный для обоих акт.

От подобных манипуляций я не могу сдержать тихого стона, выгибаясь в руках Марка навстречу, приоткрывая шире рот. На кухне резко поднимается температура в воздухе, не хватает кислорода, а в голову сильнее поступает алкоголь.

Марк первый отрывается от моих губ, которые ощутимо даже для меня припухли после поцелуя. Смотрит затуманенным взглядом, а потом вдруг говорит:

— Кажется, кому-то пора в кроватку, — ласковые нотки его голоса завораживают.

— Отличная идея, — мурлычу я, притягивая его за ворот рубашки ближе.

Чувствую, как тяжело он дышит, как стремится ко мне не меньше, чем я к нему сейчас. Понятия не имею, что между нами происходит, но мне и неважно. Понимаю одно — стоит погрузиться в это хоть раз.

— Я вынужден напомнить, что ты выходишь замуж за моего брата, — хрипловато поддразнивает Марк, подхватывая меня на руки.

Надо же… Я даже не сразу понимаю, о чём он вообще. Хмурюсь, пытаясь осознать.

— Но хочу тебя, — машинально отвечаю, обвивая его за шею. Всё равно несёт наверх, там смогу убедить остаться.

Ведь наше влечение слишком ощутимо взаимно.

— Ты пьяна, — ласково возражает Марк. — Протрезвеешь и будешь рада, что я оказался благоразумным, — последнее слово он выделяет с пренебрежительной иронией к себе. Явно не рад, что так ведёт себя, на деле хочет другого.

И мне бы зацепиться за это, но подмечаю скорее машинально, всё ещё осмысливая его предыдущее заявление. Брат… Дима… Мой босс… Точно!

Марк ведь прямым текстом мне о своих подозрениях о фиктивности сказал, а я, вместо того, чтобы категорично ему возразить, целовалась с ним жарко, а теперь чуть ли не домогаюсь. Разве это поведение любящей невесты? Я сейчас, как никогда, близка к провалу нашего с боссом плана.

Но почему-то совсем не страшно. И не стыдно. Странно, но во мне сейчас чуть ли не уверенность, что Марк ничего об этом не скажет Диме, не станет давать делу ход. Ведь если бы он хотел использовать это против нас, наверное, не укладывал бы меня сейчас так заботливо в постельку. У него же была потрясающая возможность сделать так, чтобы нас застукали за самым интересным, дождаться возвращения матери или даже брата, задерживая меня в постели… Я сейчас такая безвольная была, что такое легко было бы провернуть. Тем более с моей почти неуёмной внезапной тягой к нему.

Она ведь и сейчас не угасает, только разум всё равно включается. Почти что трезвею, глядя, как Марк выключает свет, и, не оборачиваясь, уходит.

Кто бы мог подумать, что из нас двоих именно он остановится? Да ещё и пересилив себя…

Может, Марк не так плох, как я привыкла думать?

Заторможенно перебираю в памяти события, связанные с этим человеком. Меня потихоньку клонит в сон, но перед этим успеваю подумать, что всё-таки этот гад невыносим. Ведь нас обоих обломал! А пять лет назад ему никакие угрызения совести не мешали.

Теперь я вряд ли когда-либо решусь снова с ним целоваться, не говоря уж о большем. Так и буду запрещать себе и никогда не узнаю, каково это — быть с ним по-настоящему, полностью отдаваясь и погружаясь в близость. А ведь это тот ещё соблазн, и Марк наверняка это прекрасно понимает…

Но последней мыслью, перед тем, как я окончательно засыпаю, становится воспоминание его искренне яростного заявления, что я прекрасно знаю, почему он не был на похоронах. Что-то тут не так…

* * *

Я просыпаюсь ближе к вечеру, судя по небу за окном. Да и по потемневшей комнате тоже.

М-да… И надо же было