Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

— Спиздили, — киваю, — только обойдемся без полиции.

— Не понял, — настораживается Андрей.

— Это мы с Донато их срезали. И ведро мы взяли, — объясняю. — Я сам разберусь с Антонио, Андрей. Ты не видел Роберту?

— Она уехала с ребенком в больницу. Ей Луиджи вызвал такси, — отвечает Платонов, и я мысленно отмечаю, как удачно было вовремя дать пиздюлей Луиджи.

Кстати, где Луиджи?

Иду на поиски и нахожу управляющего в кухне. Он отчитывает за что-то повара.

— Синьор Спинелли, мне нужен номер телефона моей горничной, Роберты, — зову старика. Он ворчит что-то о конфиденциальности личной информации, но в итоге телефон дает.

Вношу ее номер в свой список контактов.

«Берта, когда вернетесь, надо будет переставить цветы в вазу, а ведро отдать Антонио. Он весь испереживался», — пишу, не переставая улыбаться.

Отправляю сообщение. Оно сразу же окрашивается как просмотренное. И приходит ответ.

«Конечно. Не стоило беспокоиться, синьор».

Пишу:

«Это не беспокойство. Это благодарность».

И когда читаю ответ, внутренности скручиваются узлом.

«Было вкусно?»

Дыхание утяжеляется. Сердце бьется навылет. Как так можно, два слова всего, а меня уже разъебало...

«Очень»

Смотрю на контакт. Ей не идет это «Роберта», мне так не нравится.

Милана. Милая...

«Mia cara»*** — подписываю контакт и выключаю телефон.

*Негодяи без чести (итал.) **Сукины дети, позор (итал.) ***Милая (итал.)

* * *

— И что это за умник, который провернул такую схему? — я все еще в небольшом ахуе после рассказа Ольшанского.

— Да есть один такой, Тимур Шарданов, — нехотя тянет Демид, сидя напротив.

Он заехал ко мне в офис, мы сейчас одни, поэтому я могу сложить ноги если не на стол, то хотя бы на соседнее кресло.

Ольшанский тоже на расслабоне. Но мне разве не похуй?

— Хм, не слышал о таком, — качаю головой.

— О нем никто не слышал, — кривится Демид. — Про него говорят, что он не человек, а джипити**** в костюме.

— Что ты так кривишься? — спрашиваю подозрительно. — Конкурент на пятки наступает?

— Какой там конкурент, — смотрит в потолок Ольшанский, — я больше этой хуйней не страдаю. Так, по мелочи...

— Ты прям как Аверин, — хмыкаю, — тот тоже в завязке. Великим бизнесменом заделался, самолет купил.

— Я тоже хочу купить, — оживает Демид, — это удобнее, чем арендовать. Мы тут у тебя застряли. Я думал, быстро разгребусь, а теперь вот с этим делом увяз. Арине у вас теплее. А мне уж лучше здесь, чем на Бали.

— Не нравится тебе Бали? — прищуриваюсь.

— Нет, — крутит головой Демид, — меня там все бесит. Если ты поможешь, то я быстро свернусь, и мы домой полетим.

— Помогу, — киваю, — если ты меня с этим Шардановым сведешь. Интересно, что там за мегамозг такой.

— Попробую. Кстати, Арина спрашивала, какие планы на вечер. Котенку нравится с этим мальчиком играть, сыном твоей горничной, Рафаэлем.

— Привозите, пусть играют, — киваю. Ольшанский встает и перегораживает собой проход.

— А кстати, у вас с этим пацаном и правда ямочки похожи. Ты случайно там нигде в прошлом не наследил?

И ржет как конь.

— Угу, — отвечаю, — наследил.

У Ольшанского иногда такие дебильные шутки, я просто поражаюсь, как Арина его выдерживает. Но любовь зла, факт. Полюбишь и Демида.

* * *

В особняк возвращаюсь еще засветло. Хочу попасть в тренажерный зал, поэтому пришел раньше. Уже несколько дней подряд пропускаю. А это намного лучше снимает напряжение, чем бордель...

Переодеваюсь, иду по коридору и вдруг слышу знакомый голос. Роберта?

Замедляю шаг, останавливаюсь возле ниши с картиной — на ней залитый солнцем пейзаж с оливковыми деревьями и морем. Под картиной на низкой, оббитой тканью банкетке сидит Рафаэль. Нетерпеливо болтает ногами — уже готовится стартовать.

Рядом на корточках сидит Роберта, застегивает ремешок на его сандалике.

Неслышно подхожу ближе, становлюсь у края ниши. Залипаю, глядя, как она нежно гладит, целует и обнимает своего малыша. Ласково ерошит непослушные волосы.

Малой смотрит на нее, улыбается. Уворачивается и смеется, когда она его щекочет.

И правда у него ямочки. Поворачиваюсь к окну, пытаясь рассмотреть свое отражение, но оконные стекла достаточно далеко. Да и не улыбаться же мне как идиоту.

Надо будет взять Рафаэля на руки, подойти к зеркалу и улыбнуться. А Роберта видно скучает по сыну. Я уже чувствую себя гондоном, что не даю ей с ребенком видеться...

— Ну посиди немножко, Раэль! Ты уже побегал во дворе, теперь надо отдохнуть. Что тебе доктор говорил?

— Ну мама, — малой упирается, она продолжает уговаривать. Целует, обнимает.

Рафаэль поднимает голову, замечает меня. Смотрит снизу вверх. Я ему подмигиваю, прикладываю палец к губам. Он хитро улыбается. Точно, ямочки, причем одна ярко выраженная справа.

— Мой драгоценный, — приговаривает Роберта, гладит малого по спине, — мой махр...

Что?!

У меня в голове сигналят сирены.

— Какой еще махр? — спрашиваю гневно, ступая вперед.

Роберта испуганно задирает голову и вскакивает при виде меня. Рафаэль радостно машет.

— Синьол!

Я умудряюсь одновременно улыбнуться ребенку и снова грозно надвинуться на перепуганную Роберту.

— Ты сказала махр?

— И что с того? — она возмущенно вскидывается. И покрывается красными пятнами.

— Я спросил, — повторяю настойчиво, — отвечай.

Она кусает губу, ее дыхание учащается. У меня внутри клокочет и кипит, словно неудержимая волна напирает на плотину, и она вот-вот прорвется.

— Роберта!

— Не кричите, синьор, вы испугаете ребенка! — шипит она. Теперь уже белая как мел.

— Рафаэль, — поднимаю парня на руки и говорю с серьезным видом, — иди посмотри, где Донато. Он шел за мной и куда-то подевался.

На самом деле Донато уже в зале, но мне надо на пару минут остаться с Робертой наедине.

— Только не бежать! — напоминаю строго. Рафаэль кивает и припускает по коридору в сторону зала. Поднимаю глаза на Роберту. — Я жду.

— Отец Рафаэля… — она сглатывает, глаза бегают, — вы знаете, синьор, он был турок. Мы не успели пожениться.

Я ничего не говорю. Жду. Роберта торопливо продолжает, сминая оборку фартука.

— Он хотел… хотел подарить мне махр. Это такой подарок, дар. Обязательный... Его мужчина дарит женщине при браке. Как символ уважения. У них так принято... Мой будущий муж не успел подарить. Остался только Рафаэль. Это все, что он мне оставил. Своего сына. Потому я так и сказала. Что Раэль — мой махр.

У нее на висках видны капельки пота. Чувствую, что у меня тоже на лбу проступила испарина. Хер знает, почему меня так торкнуло. И почему-то Роберта избегает смотреть мне в глаза.

— Синьор, куда вы подевались? Я вас потерял, — растерянный Донато быстрым шагом идет по коридору, за