Барышня-кухарка для слепого князя - Дия Семина

на его макушку тёплой водой, вижу, как струйки стекают по сильному, почти идеальному телу. Намыливаю свои руки и впускаю пальчики в его густые, тёмные волосы, не мылю, а скорее массирую кожу головы, приводя его в состояние блаженства, будь он котом — замурлыкал бы.

От «магического» действа в руках сконцентрировалось тепло, и чем больше пена, тем сильнее меня начинает заводить, похоже, что и его тоже.

Возбуждение пробежало по телу волной, заставив заметно дрожать, и не только меня, он вздрагивает от каждого моего движения, опустил плечи, расслабился, склонил голову. Мы заводим друг друга только прикосновениями. Это очень плохо закончится, очень плохо…

Чувствую, как он думает обо мне, чувствую его негу и желание.

Неимоверным усилием заставила себя прерваться, осторожно смыть пену с его волос, но я забылась…

Провела рукой по его шее, плечу, и по спине, сгоняя остатки мыла, и он застонал…

— Не оставляй меня…

— Простите, не могу. Вот полотенце.

Ещё раз окатываю его водой, накрываю голову большим белым полотенцем, хватаю свои мокрые тряпки со скамейки и бежать…

Сердце бьётся, как сумасшедшее. Не могу себя успокоить. Надо на воздух. Остыть, остыть от нового кошмарного видения…

Выбежала через кухню на хозяйственный двор и там на верёвках повесила постиранное, тут же села на чурку и ощутила ледяной холод.

Это ужасное ощущение, только что быть в состоянии эйфории, желания, пусть запретного, но оживляющего, а потом окунуться в лёд душевной боли.

Я уже не боюсь князя, понимаю, что никогда не позволю себе что-то лишнее, характер не тот.

Утром я уеду, и со временем всё забудется, наверное.

Но его поза, слова, и стон снова всколыхнули обрывки воспоминаний.

Перед моими глазами возник седой, могучий призрак, ледяной болью пронзает моё естество, как же плохо. Кажется, что мне сейчас вырвали сердце…

— Твою ж мать! Да кто ты такой? Почему я тебя вижу? Почему от одного твоего вида мне так больно, что я дышать не могу. Сколько можно издеваться…

И начинаю рыдать в полотенце.

Он снова сделал со мной это.

Не князь, а тот фантом, что преследует меня. Хоть бы назвался или сказал, что с нами произошло.

Из-за чёрных крон деревьев появилась луна.

Ночная птица крикнула мне: «Иди спать!»

Медленно поднялась и пошла в дом, завтра снова длинный-длинный день.

Только одна спасительная мысль, что начнётся этот день с кофе…

Глава 19. Чувство вины

Раннее утро ворвалось в нашу спальню пронзительно противными криками петуха. Подозреваю, что та шебутная кура, какой мы успели снести голову и сварить из неё кастрюлю супа, была любимой наложницей султана курятника. И он нам теперь мстит за её гибель.

С другой стороны, мне давно пора вставать! Забрать бельё с улицы, и начинать колдовать на кухне. Хотя желания нет ни малейшего. Ничего не хочу, кроме кофе…

— Аринка, ты пока валяйся, как проснёшься, спускайся на кухню. А я пойду припугну петуха и сниму бельё с верёвки.

— Хорошо! Скажи этому петуху, что я сама ему голову оттяпаю, будет орать…

— И без тебя найдётся тяпольщик.

Немного привела себя в порядок, умыться решила в купальне, заодно глянуть, надо ли дров на кухню приказать принести.

Из-за суеты вчерашние ночные события лишь напомнили о себе неприятным пощипыванием в солнечном сплетении. Целый ворох неприятностей, за какие можно нагрести себе неприятностей. Кажется, что я преступница, и пытаюсь украсть жениха у более успешной конкурентки. Она идёт «законными» путями и напролом, а я хитростью.

Но это такая глупость. Что даже думать не хочется.

Но князь! Наше с ним общение зашло в тупик и по моей собственной инициативе. Я стёрла между нами границы, такое общение было бы оправданным, будь я сиделкой, но я вообще посторонняя для него женщина, но и это ещё не всё.

Есть более неприятное чувство.

И оно с этого утра вдруг стало невыносимо настойчивым.

Словно я закрыла кого-то беспомощного в доме, комнате, помещении и пропала. И этот кто-то отчаянно нуждается во мне, но я не вернусь. Вот истинная причина ужасных ощущений.

Чувство вины…

Хоть бы какой-то знак, кто, где, кому я и что должна, кого и где спасать…

Знаков нет.

Призрак больше не появился, и даже не приснился, а ведь я надеялась.

На кухне уже суетится Марфа.

— Доброе утро, дорогая, ты просто волшебная помощница. Сейчас сниму бельё во дворе, заодно в курятнике припугну петуха и соберу несколько яиц для гренок… — и тут понимаю, что у нас нет пшеничного хлеба. — А хлеба-то и нет! Только чёрный?

— Есть «недельный» хлеб, ямской, ему пять дней ничего не делается, он даже чёрствый для щей подходит.

— Ну, тогда все спасены!

Пулей промчалась по своим делам, бельё просохло на ветерке, в корзинку собрала шесть яиц, пригрозила петуху и быстрее делать завтрак, потому что господа уже проснулись. Василий Архипович вышел навстречу и передал просьбу Его Сиятельства, сделать еще одну чашку кофе для княгини к завтраку.

— Сделаю, приходите через полчаса за подносами.

— Да, госпожа.

Спокойно, уверенно, без лишней суеты мы с Марфой сделали целый поднос сладковатых, мягких, с золотистой корочкой французских гренок Pain Perdu, какие накануне заказал князь.

Я занялась кофе, всего три кружки, мне, князю и княгине. А Марфа заварила в чайнике ароматный чай для графини и остальных обывателей замка.

К моменту, когда нужно было готовить подачу, спустилась Арина и проворно помогла мне. Способная девочка быстро учится.

— Молодец, рукастая, и сообразительная. Если не успеешь сделать глупости, многого добьёшься.

— Глупости — самое приятное, что случается в жизни! — она с таким видом произнесла эту фразу, словно знает о банном происшествии.

Опускаю голову и краснею как рак.

Благо, никто не заметил, пришло время выдачи заказа.

Василий Архипович осмотрел результаты наших трудов, улыбнулся и понёс в гостиную завтрак господам.

Только я села с Ариной за стол, как наш дворецкий примчался назад, и вид у него такой, что первой мыслью было: «Он уронил поднос!»

— Его Сиятельство требует вас, и ваш завтрак к ним в гостиную!

— Требует? — не поняла и переспросила.

— Да! Именно требует.

— Ему не понравилось, что я сделала?

— Нет, такой фразы не было. Но обязательно с вашей тарелкой и чашкой кофе, — настойчиво повторил ультиматум дворецкий и внезапно забрал мою тарелку с гренками и чашку с кофе.

— Да не пойду я! Вид у меня ужасный. Вот ещё позориться.

— Его сиятельство слепой! — напомнил Василий и пошёл, унося с собой мою еду.

Я так разозлилась,