Барышня-кухарка для слепого князя - Дия Семина

Глава 22. Мы не соперницы

— Павел Петрович, а вы нас куда везёте? — проехав до развилки, я наконец, очнулась от своих невесёлых мыслей, выглянула в окно и осознала, что мы же куда-то едем.

— Тело вашего мужа отвезли в имение, Макар Кириллович уже составил бумаги и повёз преступника в столицу. Дело серьёзное. Я пока останусь с вами, надеюсь, не помешаю…

Он мельком взглянул на Арину.

— Конечно, нет! Я сама хотела просить вас хотя бы на пару дней задержаться, не понимаю, что делать дальше. Простите, я девушка и без мужской помощи несколько теряюсь в этих непростых процессах. Похороны, и всё такое. У барона, наверное, есть родственники.

Мои слова получили не ту реакцию, на какую я рассчитывала. Арина внезапно поджала губы и отвернулась. Подумала, что я флиртую с дознавателем?

Да уж, мне сейчас только флирт и нужен.

— Насколько я знаю, родственников нет. Два года назад умерла его мать. Возможно, есть какие-то дяди или тёти. Но вы законная жена, и наследуете всё.

— Но он пытался меня отравить.

Павел наклонился вперёд и прошептал, словно в карете есть ещё кто-то кроме нас троих:

— Этот исход неприятных событий скажется наилучшим образом для вас, сударыня. Первое, нет нужды ворошить это постыдное дело против мужа, его уже не воскресить, получил по заслугам, простите за откровенность. Второе, вы получаете наследство. Просто нужно подождать три месяца до оглашения завещания и год траура. Но подозреваю, что завещания и нет. Он был молод, а молодые люди редко задумываются о скоротечности жизни.

— Но похороны, у меня нет денег…

— Похороны пройдут скромно в небольшом храме баронства, его тело туда и отвезли, подготовят, отпоют и похоронят на местном кладбище. А деньги у вас, должно быть, есть. Проверите свои финансовые книги. Память, может быть, и потеряна, но вы очень разумная женщина, справитесь!

Он проговорил это таким уверенным, приятным тоном, что я улыбнулась. Но посмотрел Павел Петрович на Арину, а та, поймав нежный взгляд, смутилась и покраснела.

Представляю, как им хочется поговорить между собой, и я сейчас нечто среднее между надзирателем, соперницей и совратительницей.

Не хватало мне ещё с сестрой из-за мужчины разругаться…

Снова долгое молчание. Кучер неожиданно остановил коней и крикнул, что у дороги родник и беседка, можно отдохнуть несколько минут.

Я более всех обрадовалась остановке, и вопреки правилам первая выскочила из экипажа.

День жаркий, душный, явно будет гроза, успеть бы до непогоды укрыться в поместье, а нам ещё часа три ехать.

Умываюсь ледяной водой, намочила косынку и обтёрла шею, руки и глубокое декольте. Точно, соблазнительница, но такие платья норма, так что я тут ни при чём.

Однако влажную ткань накинула на плечи, чтобы прикрыть свои перси. Не пристало вдове так себя выставлять.

Арина тоже умылась, мы с ней прогулялись чуть подальше, и я решилась:

— Милая, он тебе очень нравится? Или это от того, что у тебя не было опыта общения с мужчинами и любой, хоть немного красивый молодой человек становится желанным? Это так или я ошибаюсь?

— Ты хочешь его забрать? — я и забыла о её дерзости и юношеской прямолинейности.

— Что значит, забрать? Он не телок и не конь! Послушай, у меня ужасная ситуация. Ничего не помню, какие там слуги не знаю, как себя вести понятия не имею. Ты мне нужна. Очень нужна. Не Павел и не Гордей Сергеевич, а ты! Я была бы счастлива, выдать тебя замуж за такого красивого и порядочного мужчину. И даже приложу к этому все усилия.

Она смотрит на меня с недоверием.

— Это какие усилия?

— Мы после девяти дней и обследования поместья переедем в столицу, а я намерена попросить Павла хоть немного нам содействовать в этом непростом вопросе. Ты, главное, не глупи и не делай кислое лицо. Мужчины любят приятных женщин, а не зануд.

Анина, наконец, улыбнулась, не выдержала и обняла меня.

— Вот и молодец. Пойдём, пора уже ехать. Скоро будет гроза, нам бы успеть.

Уселись в карету, отдохнувшие, посвежевшие, и я сразу перешла к делу.

— Мы не успели с сестрой обсудить ситуацию. И сейчас коротко поговорили. У меня есть просьба к вам.

Павел внимательно посмотрел на меня, потом на Арину, этот взгляд о многом говорит.

— Да, конечно, что в моих силах.

— Я думаю, что нам нужно переехать в столицу. Там для моей сестры больше возможностей, а я должна какое-то время прийти в себя после череды трагедий и неудач. Нам нужна помощь в обустройстве, в понимании себя в этом обществе. Я прошу вас взять некое подобие шефства над нашей семьёй. Вы служите в полиции, ваша репутация безупречна. Не оставляйте нас. Вот и вся моя просьба. Но, право, если у вас есть невеста и моя просьба вас смущает…

Я многозначительно замолчала, а Павел смутился, улыбнулся, румянец на его щеках стал ещё более насыщенным, и он признался.

— У меня нет невесты, и я даже не знал, каким образом высказать подобную просьбу. И теперь безмерно рад, что вы сами предложили, быть вхожим в ваш дом.

— Вот и хорошо! Теперь мне не так боязно за себя и сестру.

Остаток пути неожиданно мы провели за разговорами, сестра рассказала некоторые забавные истории из моей юности. Павел рассказал о себе, но тоже совсем немного, события, характеризующие его, но не раскрывающие его историю, настоящий полицейский.

В поместье мы влетели под шум начавшегося ливня и неудачно попали колесом на камень, что-то скрипнуло и треснуло. Не хватало ещё и без последней кареты остаться, но, к чести Павла Петровича, он и вида не подал, что всё плохо. Надеясь, что кучер всё исправит и запасное колесо имеется.

С каждой секундой стена дождя всё плотнее, пришлось вещи оставить в экипаже и бежать в дом под ливнем. Нам навстречу кинулась пожилая дама, стеная, о том ужасе и несчастье, что обрушилось на наши головы.

— Это экономка! — прошептала Арина, вытирая мокрое личико.

— Понятно! — а сама думаю, что от меня, наверное, тоже ждут подобных стонов и криков. А я едва сдерживаю отвращение от этих стен. Память не вернулась, а вот желание скорее сбежать множится с каждой минутой.

Главное, не зайти на кухню и не начать готовить, не выдать себя.

В этот момент на улице сверкнула молния и сразу грянул раскатистый гром…

— Как бы не раздуло, покойничка-то, а то в гроб-то