Барышня-кухарка для слепого князя - Дия Семина

не влезет. Бог шельму метит, похороним как есть в ковре, — внезапно экономка выдала свои истинные мысли и тут же вполне спокойно добавила. — Вам с дороги сейчас чай подадим, не извольте беспокоиться, мы рады, что вы вернулись, госпожа.

А как я этому обрадовалась.

Как и предсказала наша экономка, от грозы барона несколько разнесло. Я притворилась испуганной, мнительной барышней, вцепилась в руку Павла Петровича, издали взглянула на обезображенное тело и подтвердила, что это мой муж.

Всплакнула для порядка и позволила священнику отпевать, пока не пришлось колотить новый гроб.

К вечеру всё было кончено.

Осталось помянуть покойного, подписать бумаги для следствия.

И обыскать кабинет.

Но это мероприятие нужно делать на свежую голову, потому после печального ужина мы разместились по комнатам и уснули.

Надеюсь, что уснули все, пару раз ловила себя на тревожной мысли, что моя непоседа сестра может сделать непоправимые шаги и отпугнёт настойчивостью приличного Пашу. Надо было её положить спать с собой.

Но, вроде бы всё обошлось, Арина умна, и не разменивается на глупости, Павел нужен ей полностью, весь без остатка, и она умна не по годам, дальше флирта ни шагу...

Глава 23. Пошёл вон!

Утро порадовало солнечной погодой, не сразу сообразила, где я нахожусь, кажется, это поместье на меня так действует, отключает память. Вторая мысль, что посетила мою голову о Гордее Сергеевиче, бедненький, и как он без кофе…

А потом дела житейские закрутили нас всех так, что ни о ком и вспоминать не успеваю, до отъезда Павла, нам нужно понять всё о состоянии дел.

В доме всего четверо работников: кучер, он же по дворовым делам, горничная, кухарка и экономка — Варвара Яковлевна.

Так что версия, что я тоже усердно была вынуждена заниматься ведением хозяйства — вполне реальная, вот и научилась всему. С экономкой обошли весь дом, и вывод возник сам собой, Филя был никудышный хозяин.

Хозяйство-то запущенное, и приводить его в надлежащий вид — занятие хлопотное и почти бесполезное. Я на такие жертвы не готова.

Насколько мы смогли понять, остальные дела у Филиппа тоже были не очень. Если не сказать, что плачевные.

— Поместье придётся продать, чтобы рассчитаться с долгами. Дохода у нас почти не останется. Если сможем правильно распорядиться деньгами после сделки, то бедствовать не будем.

— Откроешь в городе модную кофейню? — Арина сидит за столом и по моей просьбе переписывает активы из амбарной книги, этот документ нужен для оценки имущества.

— Подозреваю, что нам предстоит непростой период по торгам. Продать имение — дело очень непростое. А хорошо и выгодно продать — тем более.

— Я могу посоветовать маклера, торгового посредника. Очень опытный, не обидит. Тем более если просьба будет от моего имени, — Павел тоже проверяет книгу отчётности, в какой я совершенно ничего не поняла. Это же надо так запутать бухгалтерию.

Снова вздыхаю и мысленно радуюсь, что с нами Павел Петрович.

— Да, будем признательны. Но это дело небыстрое, три месяца до оглашения завещания всё равно ждать. Однако начать можно уже сейчас.

И продолжаю перебирать бумаги. На самом деле, мне нужно найти документы на дом в столице. Не дай бог он в залоге. Вот тогда будет совсем «весело».

Перевернула всё, а потом заметила, что под книгами лежит жёлтый конверт, я его просто пропустила. Открыла, просмотрела и выдохнула.

— Вот оно, то, что я искала! Дом в столице, трёхэтажный особняк, в приличном месте, судя по карте, и состояние у него вполне сносное — свежая постройка. И, кажется, он не в залоге.

У меня даже плечи расслабились, и я откинулась на спинку кресла счастливая, что не всё потеряно…

— Это значит? Значит, мы едем в столицу? — радостно пропищала Арина, едва сдерживая бурю ликования.

— Да, Арина, едем. Кроме того, этот особняк можно частично сдавать приличным людям и открыть в нём кофейню. Мы спасены.

Сестра всё же не выдержала, вскочила, заставила и меня встать, мы обнялись.

— Только умоляю, никому об этом доме. Особенно отцу, он явно прикатит по наши души. Сестёр не оставлю, но батюшка, отказавшись от меня, уже не внушает доверия.

— Не скажу! Я не дура, вредить себе. Ой! Он же может опеку на нас оформить и всё прибрать к рукам.

Неожиданно Арина выдала ужасную новость. Мои ноги сделались ватными, и я снова плюхнулась на стул. Этот полный, жадный мужик, какого я видела всего несколько минут, и который без зазрения совести объявил меня ведьмой, именно так и поступит. Перевожу очумелый от безысходности взгляд на Павла и выдаю первое, что пришло в голову:

— Павел, вы обязаны срочно жениться на моей сестре! И взять нас под опеку! Это не обсуждается. Я как бы в трауре, а Арине уже можно. Не оставьте нас или найдите нам разумного адвоката.

Молодые так густо покраснели, что мне стало неловко. Они ещё и не объяснились толком, а я их под венец. Ну а что, Филя меня также за Кузю выдавал, тут уж все средства хороши.

Но, я всё же смягчила краски:

— Нет, конечно, не сразу, это я погорячилась, три месяца у вас есть, потом помолвка, всё как у порядочных людей, не гоню вас под венец завтра! Не переживайте! Но нам нужен мужчина — глава, понимаете?

— Я готов хоть завтра! — Павел вдруг задорно рассмеялся, понял, что мои слова — ирония от безысходности.

Разобрав документы, мы перешли к проверке шкафов, утвари и прочего. Павел и здесь заверил, что некоторые предметы можно продать, а что-то забрать в столицу. У нас есть три месяца на эти непростые хлопоты.

Продолжить исследование на не позволил очередной посетитель.

Как я и предполагала, папаша примчался. Не знаю, как насчёт магии у князя, но у Андрея Тимофеевича явно есть нюх на то, где можно поживиться.

Приехал, вошёл как к себе домой, осмотрелся, потёр руку об руку и начал, как в сказке:

— Ну, дочери мои милые, дочери мои любимые, примите мои соболезнования и поздравления. Хороший кусок урвала, Дашка, хороший. И ведь как подлец, ой, царствие ему небесное, и как он не успел с тобой развестись? Ведь не успел? Это всё твоё?

— И вам, Андрей Тимофеевич, здравствуйте. А этого мы не знаем, может, и успел. Вдруг от нотариуса возвращался да погиб? Нам его дела неведомы.

Начинаю таким тоном, что самой противно.

— Да не боись, не успел, он же хотел тебя вернуть. Тому этот твой князь свидетель, — он снова окинул гостиную взглядом,