Барышня-кухарка для слепого князя - Дия Семина

Мы вышли, а он остался…

Как и предвещал, я разбиваю ему сердце, тем, что приучила, приручила князя Волкова, а теперь оставляю без кофе, блинчиков и ночных приключений.

Глава 21. Горечь

— Дорогой, тебе помочь? Боже мой. Неужели, такие страдания из-за кофе? Мы вернёмся в столицу, и там найдётся кофе на любой вкус, наймём специально человека, мой батюшка…

Нинель зачирикала поддельно сладеньким голосом, не в состоянии скрыть радость победы. Стоило Его Сиятельству подняться на второй этаж, она вцепилась в его руку и решительно настроилась на тот самый разговор, о котором он сам же и просил за завтраком.

— Я не ваш дорогой, не смешивайте кофе и многое другое, что происходит в данный момент. С чего вы решили, что её отъезд меняет что-то в наших отношениях? Вы приехали в гости, сопроводили мою матушку, но более между нами никаких дел нет. Разговор носит именно такой характер, и я понимаю, что вы лишь пытаетесь казаться женственной глупышкой, желая очаровать меня. Но всё тщетно.

Нинель опомнилась, выпрямилась и на лице снова проявила себя тень надменности. К чему сладкие улыбки, если кавалер слепой.

— Вы не понимаете, я посол доброй воли, меня послал отец и его товарищи. Место канцлера не сегодня, так завтра освободится. Вы нужны короне, но без помощи вы не обойдётесь, выслушайте и не отрицайте сразу моё предложение, больше с вами никто так честно не поговорит.

— Вот как? Честно? Ну хорошо, я выслушаю вас самым внимательным образом и даже загляну в ваши тайны, чтобы окончательно убедиться в ваших намерениях…

— Это лишнее, постойте, это правда? У вас есть эта способность?

— А вы не знали? — князь подошёл к стулу, повернул его и сел, а рукой указал на кресло рядом с собой. И каждое его действие заставляет забыть о его слепоте. Нинель прикусила губу, несколько секунд сомневалась, но села рядом, готовая сбежать, если разговор затронет самые потаённые секреты.

— Не думала, что настолько.

— Итак, ваша миссия вполне понятна. Я бы назвал её не посольство доброй воли, а миссия помощника палача. Коалиция, какую возглавляет ваш батюшка слишком уж «ушлая», не побоюсь этого деревенского слова. Мой титул и связи, стали бы отличным прикрытием для группы политических мошенников и шарлатанов. Они за моей спиной готовы проворачивать свои делишки, да к чему спина, у слепого можно воровать и перед носом. Посему я вам говорю нет. И более того, написал неделю назад письмо Его Величеству. Если и соглашусь на какую-то должность, то только под непосредственным началом самого царя.

Нинель слушала молча, сидя прямо и сцепив пальцы в замок так сильно, что те побелели.

На слове «воровать» — её щёки вспыхнули огнём, а в глазах блеснула ненависть.

Князь почувствовал неприязнь, наконец, маски сброшены, про себя отметил, что графиня продержалась совсем недолго. И даже отрицать не пытается.

Она решила нападать…

— Вы не справитесь с этой должностью, у вас всё равно будут воровать под носом. Вы слепы, даже если пытаетесь убедить меня в обратном, магия не вечна, она даст осечку, и вы не сможете контролировать всё. Обвинили моего отца в нечистоплотности, но он делец, и был бы вам предан. Без него вы вообще пустое место. Оставайтесь в своём унылом поместье. Тоскуйте по этой безродной девке, предавайтесь меланхолии. Это единственное, что вы можете себе позволить. Действительно, я зря потеряла время.

— Вас всё же бросил тот бравый подполковник? Вы были увлечены им целый год. Но он женился на девице более покладистой и менее богатой.

— Вы не смеете…

Нинель прошипела, готовая вцепиться в лицо князя за жестокую правду. Но он продолжил:

— Нинель, ваша ненависть оправдана и к Дарье Андреевне, и к той счастливице, что увела у вас жениха, и сама того не желая, перешла вам дорогу. Но вы слишком холодны и расчётливы. Этого хватает на службе и среди конкурентов в светском обществе. Дома мужчине хочется тепла, ласки, заботы.

— Вы признаётесь в своей слабости? — она хмыкнула и посмотрела на князя свысока, примеряя к нему ярлык тряпки и ничтожества.

— Нет, я по-дружески намекаю вам на причину, по которой подполковник Львов отказался от вас, будучи поначалу влюблённым в вашу красоту, а потом испугался доступности. В силу воспитания я не могу говорить вам жестокие вещи, но теперь я вижу всё. И прошу вас, поезжайте домой, оставьте этот разговор втайне, отцу скажите, что между нами не срослось, и вы не можете жить со слепым.

Гордей Сергеевич решил дать Нинель фору, какую она не заслуживает, но она растоптала этот шанс на перемирие в тот же момент, как только услышала.

— Вы трус. Ничтожество. Сбежать от общества, прикрываясь своим мнимым недугом.

— Вы думаете, что беременны! Срок ещё небольшой, вас даже не тошнит. Пока не тошнит, но сегодня вы задержались в спальне, потому что впервые почувствовали себя нехорошо. Хотели прийти ко мне в постель, надеясь, что молодой мужчина, тоскующий по ласке, поддастся на вашу провокацию. Ведь Львов тоже высок, крепок и брюнет. А я, слепой, мне можно подсунуть любого ребёнка. Я не хотел говорить о вашем позоре, не хотел вмешиваться в дела, не касающиеся меня. Но вы настойчиво провоцируете. Собирайтесь, я распоряжусь заложить маленькую карету, вас отвезут в…

— Я скажу отцу, что вы взяли меня силой…

Она вдруг прошипела с такой яростью, что Гордей Сергеевич поморщился.

— Не беспокойтесь, беременность замершая, от ненависти дети не рождаются. И Вы останетесь бесплодной, я лишь констатирую факт как маг. Собирайтесь и уезжайте, не усугубляйте это дело ещё больше, не доводите до такого скандала, что ваше имя навсегда смешается с грязью.

И в этот момент он перехватил её руку у самого своего лица. Больно сжал запястье и заставил графиню вскрикнуть от боли.

— Я этого так не оставлю…

— Все претензии предъявляйте к женатому отцу ребёнка, которому не суждено родиться. И вы правы, мне стоило вас выгнать вчера же вечером. Чтобы не осквернять свой дом.

Она резко встала, с грохотом отодвинув креслице, повернулась и вышла. Но в красивой головке кишат злобные, жестокие мысли о мести.

— Я отомщу… Как он узнал?

Коротко приказала своей горничной собираться.

Остановилась у зеркала, посмотрела на себя и вдруг горько зарыдала, проклиная всё и всех.

— Зачем я потащилась к знахарке, зачем взяла эти проклятые капли… Зачем…

Силы оставили несчастную графиню, но она всё равно собралась и медленно пошла