Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина

виновата, — продолжал Мотэ. — Хозяин сам выбрал тебя. Долго изучал студентов и обнаружил: ты — идеальный сосуд. Твоя магия... редкая и такая притягательная для тьмы.

Хозяин сам подкинул брошь. На ней уже была Дел'вин'тах — руна тьмы. Нужно было начертить такую же на твоей вещи, чтобы вы притянулись. На одежде, на сумке, на учебнике — неважно.

— Есть еще Гордиан! Почему именно я?

— Не знаю. Но когда ты нашла брошь... В общем, наш ритуал контракта был пустым. Мы уже были связаны руной. Тьма не разъедала тебя изнутри, как остальных. Она вплеталась в твою магию, словно нашла родственную стихию. Питалась твоей силой, растворяясь в ней.

Мотэ облизал пересохшие губы.

— Твоя тьма... она особенная, Финетта. Именно такая ему и нужна была для... Са' арти. — Фамильяр замолчал, словно боясь сказать лишнего. — Мне нельзя ничего говорить.

— Он что, совсем обезумел?! — закричала я. — Решил, что может просто взять и принести меня в жертву, будто я — ничто? Ингредиент?! И ради чего? Ради какого-то сверхфамильяра?

У меня перехватило дыхание. Я впилась взглядом в Мотэ, ища в нем хоть каплю поддержки, но фамильяр лишь беспомощно развел руками.

— Мотэ, ты сказал: кто-то помогал ему здесь! Руна... Кто это сделал?! Говори, я его знаю?!

— Д-да, — прохрипел он, с трудом выдавливая слова. — Эт-то...

Договорить фамильяр не успел. Тело Мотэ вдруг задрожало, как от сильнейшего озноба.

Раздался оглушительный треск, и его фигура исказилась, размываясь в воздухе.

Мотэ то распадался на две колеблющиеся тени, то с болезненным хлопком вновь соединялся в одно целое.

Я отшатнулась, инстинктивно стараясь увеличить расстояние, между нами. Быть как можно дальше. Я пятилась, но не отводила взгляд от этого кошмара.

Тело Мотэ содрогалось в конвульсиях, кожа покрывалась буграми, сквозь которые пробивались длинные, острые шипы.

Глаза закатились, уступая место молочно-белым фасеткам, челюсти разделились, обнажая хищные жвалы. За считанные секунды облик старичка-фамильяра исчез, и передо мной, щёлкая хелицерами, замер гигантский, ощетинившийся ядовитыми волосками паук.

Резкая вспышка ослепила. Я вскинула руки, но было поздно — что-то огромное и тяжёлое обрушилось на меня, вжимая в землю.

Глава 17

Воздух с хрипом вырвался из лёгких, по позвоночнику пробежал болезненный спазм. Кости трещали. Мир сжался до размеров пульсирующей боли в груди.

Сквозь пелену ужаса я чувствовала, как дрожит земля, как обжигает кожу зловонное дыхание монстра — гниль и плесень. Запах смерти.

«Разве не глупо меня убивать? Я же проклятый ингредиент! И почему Энски не соизволил явиться лично, а просто натравил на меня паука?»

Мои мысли прервала ослепительная вспышка. Я инстинктивно зажмурилась, но свет всё равно пробивался сквозь сомкнутые веки.

Когда открыла глаза, то увидела над собой мерцающий купол, похожий на гигантский сапфир. Он дрожал под ударами чудовищных лап, хелицеры скрежетали, оставляя на поверхности сеть белых царапин.

Паук метался, бился, словно взбесившийся зверь в клетке. Его глаза горели лиловым пламенем, отражаясь в мерцающих гранях моей тюрьмы.

Щит поскрипывал. Он долго не продержится. Когда по нему поползли первые трещины, поняла: своей магией не отбиться. Нужно снять печать с дара. Но, сделав это, я навсегда останусь с этой силой, тёмной и неконтролируемой.

Я медлила, боясь последствий…

Трещины становились всё глубже. Противный скрежет хитиновых лап о купол вырвал меня из оцепенения.

Я теряла время.

Тут же зажмурилась, отчаянно пытаясь нарисовать в воображении руну, которая отворила бы доступ к запертой магии. Каждая линия этого знака была выжжена в моей памяти, но страх парализовал.

Монстр занёс мохнатую лапу для нового удара. Барьер не выдержал, разлетевшись на мириады сверкающих осколков. Паук на мгновение замер, будто не веря своей победе, а затем его туша рухнула вниз. Лапа врезалась в то место, где я только что сидела, с силой, способной раскроить скалу.

Успела увернуться в последний момент, чувствуя, как волна смертоносного воздуха опалила щеку.

И здесь что-то щёлкнуло — не в замке, не в механизме, а где-то внутри меня, между рёбрами. Боль была такой, будто по венам вместо крови пустили расплавленный металл.

Руна, которую я так долго пыталась воссоздать, вспыхнула в моём сознании огненным вихрем. Тёмная и всепоглощающая магия, нахлынула волной, заполняя каждую клеточку тела.

Глаза заволокло багровой пеленой. Печать была сломана.

Не раздумывая ни секунды, я направила ладони к чудовищу и выпустила поток необузданной магии. Багровая энергия завихрилась, окутывая паука коконом из сотни мерцающих лезвий.

Гигантское тело паука вздулось, покрылось трещинами и с хлюпающим треском разорвалось, обдав меня дождём липкой, тягучей жидкости.

Колени подкосились, и я рухнула рядом с осклизлой грудой, в которой всё ещё билась жизнь.

Мотэ… Он лежал посреди этой мерзости, слабый, еле живой.

Я заторопилась, заключая обессиленного фамильяра в брошь

Мир расплывался перед глазами, меня трясло — то ли от ужаса, то ли от магии, что пульсировала в венах раскалённой лавой. Металлический привкус крови стоял в горле, выворачивая наизнанку.

Внезапно чьё-то прикосновение — мягкое, но настойчивое — вернуло меня к действительности.

— Нэтта, посмотри на меня, — послышался обволакивающий голос Элкатара.

Он опустился рядом со мной на колени, не обращая внимания ни на запачканную одежду, ни на слизь, в которой я сейчас была вся с головы до ног.

— Слышишь? Всё хорошо. Ты справилась.

Его прикосновение, тёплое и живое, словно луч солнца сквозь туман, вернуло меня к реальности. Я медленно перевела взгляд с останков паука на Элкатара.

— Уйди... — прохрипела я, с трудом разлепляя губы. — Испачкаешься.

— Плевать, — Элкатар не отводил глаз. — Иди сюда.

Его руки сомкнулись вокруг меня железным обручем, выдавливая воздух из лёгких, но я не противилась — в этой крепкой хватке была странная нежность и обещание защиты.

Тепло его тела растекалось по коже, обжигающей лаской, прогоняя леденящий ужас.

Я прижалась к Элкатару, жадно впитывая это ощущение безопасности, боясь дышать, чтобы не спугнуть хрупкое волшебство.

Дрожь, сотрясавшая тело, постепенно утихала. Металлический привкус крови на губах сменился сладкой истомой, от которой кружилась голова.

— Когда ты не в эпицентре хаоса, мир кажется тусклым, — прошептал Элкатар мне на ухо, и я невольно вздрогнула. — Но не беспокойся. Я не лишил тебя удовольствия самостоятельно расправиться с пауком.

Я слабо усмехнулась, чувствуя, как отступает напряжение.

— Ты просто хотел, чтобы я распечатала дар.

В голове вновь пронеслись последние мгновения: чудовищное перевоплощение Мотэ, леденящий ужас, обжигающая волна необузданной силы, разрывающей меня изнутри…

И руна. Руна, которая сама собой легла на мою волю, открывая доступ к запечатанной магии.

— Это был ты, — ошарашено прошептала я,