Нарушая правила - Лиз Дюрано

— Надеюсь, у неё здесь всё получится, — говорит он. — Она и Харлоу отлично ладят.

— Я рад. Мне как-то не удалось познакомить её со всеми.

Дакс наливает моющее средство в слот посудомоечной машины.

— Ничего страшного. После того, как Тодд сказал нам, что ты возвращаешься с матерью-одиночкой и ее ребенком, мы вроде как ждали ее. Я имею в виду, она же соседка, чувак. Мы, соседи, держимся друг друга, не так ли?

— Да-да-да, — бормочу я, закрывая дверцу посудомоечной машины и нажимая кнопку, пытаясь сменить тему. — Это устройство проблем не доставляет?

Дакс качает головой.

— Нет, всё хорошо, с тех пор как мы перенаправили его в септик.

— На одну проблему меньше. — В то время как вода из раковин и ванн фильтруется для использования растениями, вода из кухонной раковины и посудомоечной машины идёт прямо в септик. С таким количеством традиционных блюд Нью-Мексико, которые готовят Дакс и Харлоу благодаря его бабушке, растениям не нужно больше зелёного чили.

— Ладно, пошли к дамам, а то они подумают, что мы игнорируем их, — говорит он, вытирая руки.

— Вот это будет день, — говорю я, смеясь, — мистер Конгениальность

— Кто бы говорил, мистер «глубоко в отрицании ». Это же река в Египте, знаешь ли.

Отрицание? Какое отрицание?

Прежде чем я успеваю спросить его, что он имеет в виду, Дакс уходит к Харлоу и Альме, которые наполняют корзину кумкватами и другими фруктами из их садовой теплицы. Но я уже знаю, что он имеет в виду. Это не меняет того факта, что Альма — жена моего лучшего друга, и я никогда не переступлю через эту границу.

Я просто должен продолжать убеждать себя в этом.

Глава 10

Альма

— Сегодня ты прекрасно выглядишь, — говорит мне Сойер, когда мы прогуливаемся вокруг «Жемчужины ».

— Спасибо. — Пока дети ещё спят, а кумкваты и овощи собраны в пакеты, которые я могу забрать домой, у меня есть немного времени. Я не слишком тороплюсь возвращаться в пустую Иву. Пока не готова.

— Прости, что не познакомил тебя с Харлоу и Даксом раньше.

— Всё в порядке. Ты рассказал им обо мне, и этого достаточно, — отвечаю я, идя за ним, когда он поднимается на холмистую часть дома. Он протягивает руку, и я беру её, позволяя ему вести меня на вершину холма, который накрывает северную часть «Жемчужины », служа изоляцией. Отсюда мы можем рассмотреть окружающий пейзаж. — Здесь красиво. Словно высокогорная пустыня.

— Рад, что тебе нравится.

— Хотя очень тихо. — Я смеюсь. — Первые две ночи были сложными.

— Прости за это. Это одна из первых вещей, которая поражает людей. Здесь тихо и темно.

— Зато звёзды великолепные. Просто завораживающие.

Он смотрит на меня, полулыбка на его губах.

— Нужно устроить как-нибудь ночь для наблюдения за звёздами.

— Я бы хотела, но сначала хочу сделать одну вещь.

Он хмурится.

— Что именно?

Я киваю в сторону батута перед домом.

— Я не прыгала на таком годами. Думаешь, они разрешат? Он выглядит достаточно большим.

Сойер думает несколько мгновений.

— Конечно, разрешат, и тебе даже не нужно спрашивать. Отец Дакса купил этот батут, не осознавая, что взял взрослый, а не детский. Дакс всё равно его установил, потому что там есть кольцо для баскетбола, и он идеально подходит для него. — Он делает паузу. — Он купил тот, который подходит для близнецов. Ты видела его, да?

— В их игровой комнате? — я киваю. — Да, видела.

— Тогда иди и попробуй. Я помню, как Дрю рассказывал мне, что ты занималась гимнастикой в школе. Это правда? — Сойер говорит, помогая мне спуститься с холма.

— Да, но я дошла только до региональных соревнований, прежде чем поняла, что это не для меня.

— Почему?

Я пожимаю плечами.

— Это перестало приносить удовольствие. Оказалось, что я не особо конкурентоспособна. Мне нравится делать что-то ради удовольствия, а если это перестаёт приносить радость, я просто перестаю.

— Это хороший принцип в жизни, если ты меня спросишь. — Он расстёгивает сетку, и я скольжу внутрь, медленно идя к центру батута.

— Ты уверен, что это для взрослых?

Он закатывает глаза.

— Если он выдерживает меня, значит, да, это для взрослых. Или ты теперь пытаешься отказаться?

— Нет, конечно, — я смеюсь. — Только не смотри. Я давно не прыгала.

Он снова смеётся, но на этот раз с большей теплотой.

— О, да ладно, Альма, ты же знаешь, что я буду смотреть. Мало ли, если вдруг понадобится помощь.

— Эй, я не настолько неумеха.

Сойер поднимает бровь.

— Да? Тогда докажи.

Мне даже все равно, наблюдает ли он за мной, но вид на гору, компания и чувство свободы просто потрясающие. Каждый прыжок в воздух — это избавление от страха и сожалений, которые я испытывала с тех пор, как посттравматическое расстройство Дрю усилилось, и до самой его смерти. Черт возьми, даже спустя долгое время. Какого черта я позволила всему этому случиться? Почему я позволяла всем диктовать, как мне жить, скрываясь, словно стыдясь того, что не смогла быть рядом с Дрю?

Через десять минут, задыхаясь и с бьющимся сердцем, я останавливаюсь и ложусь на платформу батута. Небо с его пушистыми белыми облаками выглядит абсолютно прекрасно. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть Сойера, всё ещё стоящего снаружи батута, его руки скрещены на груди, а на лице сияет улыбка.

— На что ты смотришь?

— На тебя, — отвечает он. — Я заметил, что у тебя не заняло много времени вспомнить все гимнастические движения.

— Не все. — Я хлопаю по мату рядом со мной. — Хочешь присоединиться? Лечь, я имею в виду, не прыгать. Мне нужно отдышаться.

Он снимает свои шлёпанцы и залезает на батут, мат прогибается под его весом, когда он ложится рядом со мной.

— Спасибо, что составил мне компанию.

— Пожалуйста.

Мы молчим несколько минут, пока я слушаю, как моё сердце бешено колотится, и думаю, из-за того ли это, что я в плохой форме, или потому, что Сойер лежит на мате рядом со мной.

— Я не могу поверить, что Харлоу на тринадцать лет старше Дакса, — говорю я. — Она рассказала мне, что из-за ошибки в расписании они оба