Дети Нави. Банная невеста - Кристина Юрьевна Юраш

– Прости, – как бы вежливо намекнула я. – Я не одета.

– Ой, да ладно! – махнул рукой Банник. – Я голых баб за свою жизнь насмотрелся. И тонких, и в теле, и молодых, и старых!

Я почти успокоилась. Профессия у него такая.

– Но такую красу впервые вижу! Вся такая ладненькая. Стройная, как березка, – добавил Банник, а я снова напряглась. – Ну что? Довольна?

– Эм… Чем? – спросила я, пытаясь мило улыбаться.

– Ну я людей в твою баньку нагнал! – послышался хохот. – Я же как дверь закрыл, так люди и отпереть не могли. Вот и решили, что я не в духе. Стали еще одну баньку искать, и про твою вспомнили! С опаской, правда. Не сразу, конечно! Но ведь силушка твоя растет, коли в баньке кто-то парится! Но вспомнили. А я еще среди домовых шум пустил, что в баньке обдериха новая. Старая была лютая, а эта…

– Добрая? – спросила я.

– Нет! Еще злее! – усмехнулся Банник. – Чтобы они с тобой повежливей были. А то люди они… Ты им только волюшку дай, сделают из баньки черт знает что! Не хватало, чтобы черти услышали про обдериху новую. А то такой разгул устроят.

Так вот кому я обязана толпами людей. Теперь понятно.

– Ну что? Надумала замуж за меня? – спросил Банник, а я понимала, что ну… как бы… Вот бывает же такое. И вроде бы мужик хороший, и всецело положительный. А вот положиться на него всем своим телом не хочется?

– Пока думаю, – улыбнулась я, понимая, что помощь его неоценима. – Слушай, а ты себе русалку не хочешь?

Нет, а что? У меня есть отличная одинокая знакомая.

– Не! Этим вертихвосткам я не доверяю! Они ветреные! – махнул рукой Банник. – Другое дело ты, банница-красавица!

Глава 28

– Ну, я же сказала, что еще думаю, – улыбнулась я, понимая, что мужик хороший. Такие на дороге не валяются. Обычно таких хватают сразу, тащат домой и там холят и лелеют. И я понимала, что нужно хватать, тащить к себе, но что-то внутри противилось этой мысли. «Дура ты! Хорошего мужика упустишь!» – ворчала я на себя, но при этом понимала, что ничего особенного я к нему не чувствую. «Стерпится – слюбится!» – ворочалось что-то внутри, а я поморщилась. – Ну, думай, думай, – заметил банник. – Как надумаешь, так дашь знать!

И он исчез.

Я вздохнула и поплелась спать. Наутро я проснулась от того, что в баньке кто-то парится. Потом пар прекратился, а я чувствовала тепло. Приятное тепло разливалось по телу. Потом баня стала остывать, а потом снова кто-то пришел. Хорошо-то как. Надо бы здесь уют навести, а то выглядит это все как-то захудало.

Пока я лежала и думала, где бы раздобыть мебель, я поймала себя на странной мысли. Я не ем.

Я забыла, когда в последний раз ела! И при этом не чувствую себя уставшей, слабой или изможденной. Наоборот, после пара я как-то приобордрилась.

– Так, – выдохнула я, решив сделать некоторые улучшения. А то что это я тут сплю, как бомжик на тряпках?

– Мне нужно раздобыть мебель? Лавки, стулья, кровать, – задумалась я, видя, как поленца играют вокруг меня.

Я решила умыться и направилась к реке, видя туманный серый день. Послышался плеск, а передо мной вынырнула русалка, сложив руки на берег, словно за школьной партой.

– Ну как дела? – спросила она.

– Да так, потихоньку, – усмехнулась я. – Помаленьку.

– Думала, что нечисть тебя и твою баньку снесет! А тебя Лизар спас, не так ли? – спросила русалка.

– Ну, я бы поспорила, – заметила я, чувствуя, как смущаюсь. – А у тебя как?

– Да так, потихоньку. Одного за ноги дернула. Но это не здесь, это в соседней деревне. Второго песней заманила. Скука…

– А-а-а, – вздохнула я.

– А я вижу, что к тебе народ в баньку повалил! Черпают и черпают воду! – заметила русалка. Такое чувство, словно она ходит вокруг да около, хочет что-то сказать, а не решается.

– Выкладывай, – вздохнула я. – Что на этот раз.

– Лизарушка на тебя ужасно зол! – заметила русалка. – Ты всем девкам в деревне его нагадала, вот они за ним и бегают. Проходу не дают.

– И чем ему плохо? – спросила я с обиженной насмешкой. – Он еще тот бабник. Пусть выбирает. Да за это он мне как минимум «спасибо» должен. Не говоря уже о чем-то посущественней.

– А он злится, – заметила русалка. – Извести тебя обещал. Он бы и баню твою сжег, если бы не дети. Он все еще верит, что они в баньке остались нечистой силой!

– И откуда ты все это знаешь? – спросила я, поглядывая на русалку, которая пожала плечиком. Мокрая рубаха рельефно облепила ее грудь да так, что мужчинам даже места для фантазии не осталось.

– Так он мне жаловался. Водицы для колдовства набирал, вот и разговорились, – усмехнулась русалка. – Он сейчас бабу какую-то отпаивает. От испуга. Она с тех пор, как нечистую силу увидела, так онемела. Говорят, обдериху видала. В дом стучалась к ней. Вот и отпаивает. Эх, год от года все хуже и хуже…

Мне стало немного неловко. А с другой стороны, кто виноват, что у кого-то нервы слабые? Нет, в самом деле! Но тут я почувствовала укол ревности. А с чего это он тут к русалке ходит? А? Она что, личный психолог? Ему что, пожаловаться некому? Или их что-то связывает?

Если раньше я смотрела на русалку как на приятную знакомую, с которой можно поболтать, то сейчас взглянула на нее как на соперницу.

– Мне вот интересно, – начала я издалека. Ревность, словно зверь в клетке, рычала, обещая разнести и клетку, и все вокруг. – А почему он к тебе ходит?

«Р-р-р!» – прорычала ревность, сощурив хищные глаза. Клетка заходила ходуном. Нет, я всю жизнь неревнивой была, дескать, вот, смотри, я тебе доверяю! И вот до чего додоверялась! Бросили меня ради Катеньки! А я-то, дура, думала, с чего это он дочку непременно Катенькой назвать хотел. Как вспомню, аж бесит!

– Я слушать умею. Да и скучно.