Дети Нави. Банная невеста - Кристина Юрьевна Юраш

А так люди много чего рассказывают. Бабы так вообще, пока белье полощут, не замолкают. Ну всем косточки перемоют! – заметила русалка, прочесывая пальцами волосы. – Вот баньку твою нахваливали. А недавно узнала от Лизара, что ты ему марку оставила! Дескать, как жениха присмотрела…

О, новости какие!

– Спрашивал он, не знаю ли я, или кто из нечистых, как ее снять можно? – заметила русалка со вздохом.

Глава 29

А вот это прозвучало как-то обидно! Прямо как плюнули в женскую гордость. Я почувствовала, как от обиды у меня скулы сводит, а внутри все бушует. Но при этом я постаралась сохранять спокойствие и равнодушие.

– А ты ему что? – спросила я, пытаясь проглотить комок обиды. Нет, значит, я ему как невеста не угодила! Брезгуют, видите ли, мной!

Сейчас я почувствовала в полной мере то, что чувствует бедная Золушка, у которой уже три мужика с крючка сорвались! Прямо растоптали женскую гордость.

– Ну, я сама не знаю, – заметила русалка. – Я к водяному. А пир горой. Сидит, значит, мельник и жена его. Мельник спокоен, а жена во все глаза таращится. Мельник такой говорит, мол, жена попросилась на водяного посмотреть. Спрашивает, с кем я пью. Всю деревню обошла, справки навела, а водяной такой, пусть смотрит. А ей накладывают еду, наливают питье. Ест она. А у водяного, что у лешего, есть нельзя!

– Отравят? – спросила я, вспоминая одну престарелую сотрудницу на работе, которая любит баловать отдел пирожками-пармезан и плюшками-горгонзолой. С легким налетом аристократической плесени для лучшей усвояемости.

– Кто? Водяной? Нет! Просто останешься в его царстве навсегда, – махнула рукой русалка. – Я же смотрю, мол, куда ты, дуреха, в себя еду пихаешь. Вон уже три тарелки слопала. А она ест и ест… Мельника-то он отпустит, а вот жену его… Короче, баба сама виновата. Я жду. Так что водяному недо этого было.

– А что с женой мельника случилось? – спросила я с тревогой.

– Не знаю еще. Потом расскажут, – усмехнулась русалка.

Значит, снять марку хочет. У меня просто внутри все негодовало. Не невеста я, значит! Не гожусь!

И тут я почувствовала, как воспоминания о Димочке и его производителях снова накатывают на меня. “Не годится невеста!”, – звенел в голове голос Димочкиной мамы. Обида, словно черная туча, разрасталась внутри.

– А когда он это спрашивал? – спросила я, чувствуя, что пора бы остановиться и смириться, но что-то внутри требовало ответы на вопросы.

– Слушай, сказать тебе кой-что хотела, – заметила русалка. – Тут паренек один на спор в баньку ходил. Девки его подначивали ночью в баньку зайти. Чтобы доказать, какой он храбрец. И камень с каменки принести, чтобы видно было, что не в предбаннике топтался… А какой дурак ночью в баню попрется? Я тут сидела, слушала. Думала, чем дело кончится. Выбежал, как ошпаренный. Правда, с камнем. А потом голову опустил. Чуть не плачет. Его расспрашивают, а он что-то бурчит.

– Ну, – тянула я продолжение. – И что дальше?

– Он поутру к отцу Никифору пошел, – усмехнулась русалка. – Там возле церкви колодец есть. Я из него слушала.

– Понятно, – проворчала я. Не бывать свадебке.

– Он говорит, мол, девушка замуж просится. Нужно имя по святцам, крест освященный, а рубаху он сам найдет… Отец Никифор отказал ему. А парень говорит, что пообещал!

О как! Я, кажется, ошибалась на его счет. Мужик слово держит.

– Уламывал он Никифора, а тот ни в какую. Говорит, иди, отрок, с миром! А парень настойчивый, требует имя посмотреть и крест дать. Отказал ему отец Никифор, сказал, что негоже нечистую силу замуж брать. Посоветовал к деревенским девкам присмотреться. Парень расстроился и ушел. Долго они разговаривали, но никак… А потом он к Лизару пошел. Что было дальше, не знаю. Колодец от дома далеко, я ничего не слышала.

Я вспомнила про Золушку, которая ждет. А принц-то у нас не промах! Не то, что Лизар. Я решила во что бы то ни стало помочь парню.

– А как бы мне с отцом Никифором переговорить? – спросила я.

– Ну, в церковь тебя не пустят. А вот… Он сегодня в баньку собирался. Не в твою, правда. В свою.

– Вот бы в нее попасть! – заметила я. – Я даже не знаю, где баня находится! И кто в ней живет!

– Никто не живет. Он освятил ее, – заметила русалка. – Так что тебе там худо будет. Я разок помыться в ней хотела, так жглось, что пришлось в твою идти…

Жглось, значит. Ну ладно. Попробуем.

– Веди! – собралась я. – Пойдем разговаривать. А то что это такое! Раз нечистая сила, так сиди в девках!

– И то верно! – усмехнулась русалка. – Вот по улице идешь, потом сворачиваешь. Там дорога и дворик небольшой со ставнями резными оконца. Банька в крапиве. Рядом колодец.

Я выдохнула и направилась по улице. Из окон на меня смотрели домовые. Провожали нехорошим взглядом. “Пошла вон!”, – послышался недовольный сопящий голос одного домового, который ставни чинил.

Людей почти не было. Я свернула, видя небольшой дворик и колодец.

– Я тут! – послышался голос русалки. – Дуй в баньку!

Банька была солидна. Новенька. Не посеревшая, уныла, как моя.

Я дотронулась до двери, чувствуя, как меня словно током шарахнуло легонько. Такое чувство, словно я ткнула пальцем в неисправный выключатель. Я толкнула дверь, входя в баньку.

– Быстрее! – послышался голос русалки, а я уже вошла внутрь, чувствуя, как невидимая сила пытается меня вытолкать обратно. – Он уже собрался!

– Пустите, очень надо! – взмолилась я.

И тут босой ногой почувствовала, словно иду по раскаленным углям. Опустив глаза вниз, я увидела обычные доски. Превозмогая боль, я юркнула под полог.

– А-а-а! – хотелось орать мне от невыносимой боли. Но я постаралась взять себя в руки.

Дверь в баню скрипнула, и послышались шаги. Я сидела и дышала сквозь зубы, стараясь не орать.

– Ну что ж, с Богом! – выдохнул отец Никифор, а я услышала возню в предбаннике. Он что-то напевал, а я жмурилась и терпела боль.

Наконец показались босые ноги, послышался плеск.

– Отец Никифор, – обратилась я, ожидая визгов, воплей и выломанной двери. – Дело есть…

– Это