(Не)настоящая истинная, или Избранница повелителя драконов - Мила Синичкина

— Откуда, — он хмурится, — откуда вам известно понятие «родственной души»?

— О, мои предки собирали разную литературу, — беспечно пожимаю плечами, — только о драконах у них почему — то нет ничего детального.

Все — таки высвобождаю свою руку и делаю шаг назад, интуитивно догадываясь, что произойдет дальше.

— Мой отец говорил, — Александр тут же делает шаг ко мне, словно я планета, а он мой спутник. Да, изучение трудов Гидеона Первого не проходит даром, — что еще наши далекие предки позаботились о том, чтобы у людей не было подробных книг о нашем виде и о родственных душах, которые давались первым существам, населявшим эту землю. Чтобы драконы представали перед людьми эдакими героями из мифов, а про своих прародителей чтобы люди совсем не знали. Но вы ведь не совсем человек, да? — лицо правителя светлеет. — И мое вчерашнее предположение в корне неверно! Агнесс, — он кладет руки на мои плечи, — вы мой подарок небес. А я дурак, попросил, тут же получил его еще тогда, когда вы свалились на меня в карете, и все равно ничего не понял.

— Вы о чем? — боязливо отхожу в сторону, скидывая руки дракона со своих плеч. — Вы меня пугаете.

Но то, что происходит дальше, не поддается вообще никакой логике…

Глава 30

Дракон падает на колени и простирает ко мне широко раскинутые руки.

— Агнесс, молю, прости меня, — говорит он проникновенно. — Или нет, не так, — качает головой. — Нет мне прощенья! — восклицает особо громко, из — за чего королевский возница, до этого мастерски прикидывающийся глухим, не выдерживает и косит на нас обоих глаза. Благо, больше свидетелей непонятной сцены пока не предвидится, Александр привез меня на окраину города к самому лесу. — Но ты все же пойми меня и прости!

— Прекратите этот балаган! — возмущено вскрикиваю, когда дракон хватает мое платье, в попытке ограничить мои дальнейшие передвижения подальше от него.

— Ладно, извини, переборщил, — винится Александр и поднимается на ноги, — не сдержался. Эйфория вскружила голову, плюс захотелось отомстить тебе за насмешки. Ты умна, раньше меня все поняла, искренне восхищаюсь!

— А ты тщеславный юнец, чтобы обижаться на легкие насмешки?! — хмурюсь, пытаясь лихорадочно понять, что такое я поняла раньше него, и неосознанно перехожу на «ты».

Наш разговор все меньше походит на степенную встречу правителя и его подданой.

— Ты права, прости и за это, — улыбается Александр счастливой улыбкой и вдруг преодолевает расстояние между нами и стискивает меня в объятиях. — Я еще, наверное, неделю буду извиняться перед тобой, если не месяц. Но это действительно нереальная история, а, главное, мы с тобой целых пять лет находились в одном городе и ни разу не пересеклись! Я бы мог помочь тебе, ты могла бы жить гораздо лучше, нежели с отцом, охваченном пороком. Я бы…

— Постойте, ваше величество, — прерываю его рассуждения, — не нужно. Не гневите провидение. Все, что приходит в наши жизни, всегда вовремя и к месту.

— Да, теперь и мне придется это признать, а еще вымаливать прощение у твоих богов, провидения, магии… Но я справлюсь, — добавляет он после небольшой паузы. — Летим? Доверишься мне снова? Есть одно дело, которое я бы не хотел откладывать.

— Хорошо, — я только киваю, все больше ничего не понимая.

«Дурочка, сама сказала, что ощущаешь себя рядом с ним, как с родственной душой. Интуитивно озвучила происходящее, а теперь строишь из себя глупую», — появляется мысль в моей голове.

А из — за спины дракона уже вырастают огромные кожаные крылья рептилии, на них нет ни одного пера, их нельзя сравнивать с птичьими. В прошлый раз из — за очередного помутнения разума я не приглядывалась к красоте и мощи, доступной Александру по праву рождения. Сейчас же разноцветные прожилки, переливающиеся на солнце, вызывают бешеный восторг и желание их потрогать. Но дракон уже взмывает ввысь со мной в объятиях, и я напряженно всматриваюсь в его лицо, как будто впервые вижу.

«Неужели?» — идет следующая шокированная мысль. Я вспоминаю, что до того, как я отвлеклась на чудо частичной трансформации, назвала Александра своей родственной душой.

Если интуиция не лжет, значит, в книжках пишут правду? И древняя раса действительно существовала, и мама не сказку мне на ночь рассказывала, чтобы поддержать моральный дух, а самую что ни на есть правду о нашем с ней происхождении?

Не к месту будет упомянут Гидеон Первый, но его труды теперь выглядят основополагающей литературой.

— О чем размышляешь? — спрашивает Александр, вырывая меня из мыслей.

— Не поверишь, вспомнила книгу, взятую у Сесила, — мягко улыбаюсь.

— Да, — понимающе кивает дракон, — он знал, что читать.

«Не могу поверить, это правда. Я потомок, нашедший родственную душу в лице дракона. Мама во всем была права, — думаю счастливо. — А еще я для него настоящая истинная, а не подставная, притяжение всегда обоюдно, оно не ошибается. Теперь все будет по — другому».

Глава 31

Место, куда дракону срочно понадобилось полететь со мной, оказывается большой пещерой, стены в которой светятся изнутри. Очень необычное место и непростое.

— Каждый дракон должен привести сюда свою истинную, — говорит Александр и неловко замолкает. — Правда, признаться, я толком не знаю, зачем. Что — то вроде одобрения, благословения и, наверное, лишнего подтверждения абсолютной совместимости двоих, задуманной кем — то свыше.

— Красиво, — произношу мечтательно. — И здесь красиво, и ты сказал красиво. Так здорово, что на свете существуют места, подобные этому, — поддаюсь порыву и аккуратно провожу кончиками пальцев по светящейся стене. — А огоньки неострые, и на камни не похожи, как выглядят со стороны, наоборот, — немного вдавливаю подушечки пальцев в поверхность, — это словно единый материал, а не волшебные вкрапления в нем. Ай, — все — таки я нахожу острый бугорок, — не все они одинаковые, я порезалась, причем до крови.

В порыве стереть красную капельку, испачкавшую стену пещеры, я лишь добавляю алых разводов.

— Подожди, — дракон меня останавливает, — дай я, — он прикладывает мой порезанный палец к губам и слизывает кровь. — Дезинфекция от огромного ящера — самое то в лечении, — довольно усмехается, заметив мой ошалевший взгляд.

— Хм, ясно, — опускаю глаза в смущении от слишком интимного действия Александра.

Эдак наше хрупкое равновесие снова нарушится, и мы не сможем противиться притяжению, побочным действием которого является сильное физическое влечение.

— А здесь я сам сотру, — как ни в чем не бывало произносит дракон и свободной рукой пытается убрать красное пятнышко со