(Не)настоящая истинная, или Избранница повелителя драконов - Мила Синичкина

— Я примерно представляю, кто входит в круг его сообщников, но лишняя информация не помешает, — киваю. — Только не перестарайтесь, нам нужен живой действующий жрец.

Парни кивают и уводят шокированного гостя.

— Что ж, — поворачиваюсь к Сесилу, — вернемся к нашему разговору о Девиле. Я жду правдивые сведенья, друг. Если ты, конечно, не жаждешь занять соседнюю с нашим жрецом темницу.

Глава 36

— Как раз обсудите теорию появления земли, — продолжаю невозмутимо. — Он тебе про изнанку, ты ему про столкновение космических частиц. Прекрасный диспут получится.

— Александр, я не заслуживаю обвинений в предательстве, — Сесил оскорбленно задирает нос. — Девил сидел в горах, в королевстве людей не показывался. По крайней мере известными мне средствами передвижения. Я, знаешь ли, не владею никакими изнанками и темными тропами.

— Хорошо. Где он сейчас? Пора решить с ним вопрос. Пят лет назад он ушел, затаив обиду и разозлив этим меня. Это была ошибка нас обоих. Драконов несравнимо меньше в этом мире, чем людей. Мы не должны устраивать распри друг с другом.

— Ты заключишь с ним мир? — хмурится Сесил. — Едва ли он пойдет на это, не стребовав чего — то заоблачного. Он может манипулировать тобой, обещая освободить леди Мортимер, но я не уверен, что ему это под силу.

— Сесил, где Девил? Божественные споры будешь вести со жрецом, не распаляйся почем зря, — перебиваю друга.

— В последний раз он был на пустыре у озера, — отвечает Сесил с поникнувшими плечами, — Теодор остался следить за ними, но он уже час не выходил на связь.

— Хорошо, я передам Теодору, чтобы прилетел на отдых, — киваю и шагаю к широко распахнутому окну.

— Стой! Ты что собираешься делать?! — Сесил истерично кричит мне в спину. — Девил за пять лет потерял драконью честь! А, может, он никогда ею и не обладал! Ни один самый злейший враг не отправит пару противника туда, куда он отправил Агнесс!

— Я это полностью осознаю, — произношу спокойно, оборачиваясь на ходу, — не волнуйся, мы с ним не только разговаривать будем.

— Но ты будешь один! Я с тобой! — подрывается ко мне друг.

— Нет, Сесил, — качаю головой, — твое место здесь, твоя задача охранять людей, раз уж ты сам вызвался, — легонько толкаю друга назад и удовлетворенно киваю волне красного цвета, разошедшейся в месте нашего соприкосновения. — Я верю в тебя, — говорю напоследок и вылетаю, частично трансформируясь в прыжке.

Демократия отсутствует не только в королевстве людей. У драконов правители сменяются и вовсе гораздо реже, ведь живем мы непозволительно долго. Соглашаясь на авантюру отца пять лет назад, я не хотел иметь двойной титул, надеялся на то, что он так и останется повелителем гигантских огнедышащих ящеров, но не срослось.

Не один Девил поступил неправильно, отстранившись и предпочтя лелеять обиду вместо того, чтобы все решить сразу на месте. Я поступил точно так же, забрав с собой лояльных к людям драконов. Меня успокаивала наивная мысль, что моих сторонников гораздо больше, чем противников, что банда Девила со временем увидит, насколько жизнь с нами лучше, чем с ним. Но я ошибся.

Едва ли кто — то на что — то смотрел. Вот честно. Пять лет по меркам дракона — все равно что пару недель для человека. Наверняка Девил и его компания к нам даже не спускались ни разу!

В длительный заговор Девила и жреца я не верю. Скорее всего последний сам нашел Девила, узнав о печати. Все — таки у божественного служителя много магических артефактов, которые он получает не совсем честными путями.

Так что тут одно навалилось на другое. Как и само появление Девила.

На самом деле виноват во всем один я. Повел истинную в пещеру, побоялся, что не смогу после закрепить связь, а в итоге об Агнесс узнали все драконы. И Девил.

— Ничего, теперь — то я точно сделаю все, как надо, — бормочу себе под нос, заметив группу искомых ящеров.

Глава 37

Агнесс

Иду на свет примерно с такой же надеждой, как путник в пустыне, увидевший вдалеке оазис. Душа ликует от того, что наконец — то измученный организм получит живительную влагу, а разум осознает, что оазис может оказаться миражом.

Кстати, и мне бы попить, хоть здесь и не жарко, к счастью, но естественные потребности организма никто не отменял.

Сейчас я как никогда олицетворяю собой мотылька, летящего на свет. Ведь его чаще всего в конце ожидает смерть, но он об этом не знает, все идет и идет.

— Хватит! — громко кричу, останавливаюсь и бью себя по щекам. — Я отсюда выберусь! Свет мне не мерещится, он приближается, значит, это не мираж.

Делаю глубокий вдох и продолжаю шагать, тщательно контролируя дыхание. Не знаю, кто создал это место, но я бы сюда отправляла всех, кому нужно крепкое ментальное здоровье. Естественно, я бы давала запасы и не держала бы тут дольше нескольких часов. Но это я.

Когда и если я выберусь отсюда, надо будет подкинуть идею Александру, пусть своих ближних прислужников отправляет нервы укреплять. Рядом с правителем не должны находиться жидкие личности, им же самим небезопасно.

— Ого, — резко останавливаюсь, скорее интуитивно почувствовав, нежели увидев, обрыв, — а здесь неоднородный рельеф. Прямо как в нормальном мире. Может, тут и вода есть?

Задаю риторический вопрос и осторожно опускаюсь на четвереньки. Самый простой путь до источника света пролегает как раз здесь. Я не знаю, смогу ли я пройти в обход, и сколько времени это займет, так что нужно понять, могу ли я спуститься прямо тут.

Мне везет. То ли удача решает побыть немного на моей стороне, то ли в этом месте нет скал, и горы представляют собой землянисто — песчаные склоны. Обрыв небольшой высоты, и он лишь в начале. На сантиметров пятьдесят ниже начинается плавный склон, как детская горочка для зимнего катания.

— О — ох! — но я не удерживаю равновесие и с криком заваливаюсь вперед.

Песок и земля оказываются практически такими же скользкими под тканью моего гладкого платья, как снег под полозьями санок и лыж. И я с бешенным криком все качусь и качусь, молясь про себя, чтобы внизу вдруг не выросло твердое дерево. На такой скорости я могу расшибиться об него.

Но удача до сих пор на моей стороне, потому что я постепенно замедляю свое движение, а потом и вовсе останавливаюсь.

— Спасибо, что без какой — нибудь гадости в