Бывший. (не) разведенка - Анастасия Максимова

Тут же передо мной встал мужчина, что не мог справиться с чувствами. Я таким его не знала. Я не представляла его человеком, который может о чем-то жалеть или ненавидеть. Тем более меня.

В ту ночь я не могла уснуть, а утром, отведя дочь в сад, сразу же направилась на встречу со своим юристом. Трофимова изучала мое лицо, как будто могла читать мысли.

— Я сегодня с утра связалась с ним и подтвердила информацию, что озвучивала вам ранее. Господин Осипов намерен сделать анализ ДНК для установления отцовства и определить совместную опеку. После этого вам потребуется договориться о том, как это будет происходить, ну, и завершить процедуру развода. Сейчас я делаю все, чтобы отменить ваш статус матери-одиночки без последствий, но там оказалось все не так просто.

Я насторожилась. Этот момент сейчас был самым главным. Самым опасным, так как светил мне как минимум разборками с полицией. Я спросила:

— А в чем загвоздка? Я могу представить все доказательства, что не знала. У меня же есть документы, и сколько инстанций было пройдено. Если… Если они потребуют, то я могу возместить все выплаты!

Лишь бы меня никто не трогал. Но Трофимова смотрела слишком настороженно и напряженно. Она изучала документы на столе, и я понимала, что что-то тут не так.

— Вы знаете, у меня ощущение, что тут кто-то постарался натравить на вас правоохранительные органы. Но мы разберемся. Как вы правильно сказали, доказательная база у вас неплохая, и проблем в целом возникнуть не должно.

Кто-то. Лично мне даже не надо было непрозрачных намеков. Я и так все понимала. Этого кого-то, скорее всего, звали Елизаветой. Все-таки решила не отставать…

— И Ульяна, давайте без самодеятельности. И так к вам пристальное внимание. С вашим мужем я постараюсь поговорить, чтобы все дальнейшие действия и встречи проходили в рамках правового поля. Я думаю, мы друг друга поняли.

Я кивнула. Я поняла. Я не собиралась с ней спорить, особенно если она решит вопрос взаимодействия с Осиповым. Да, вот такая я трусиха. Сама больше не хотела с ним встречаться, так как оказалась не готова к новому раскладу.

И мне бы сейчас думать про то, что я могу оказаться мошенницей, и проблемы приобретут совсем иной окрас, но я переживала из-за всякой ерунды. На что мне Осипов и его отношение, когда это объективно сейчас меньшее из зол?

Просто я не ожидала, что он может быть таким. Я запомнила его немного взбалмошным и не обремененным ответственностью мажором с деньгами. Человеком, которому море по колено, благодаря деньгам и связям.

Он пришел ко мне месяц назад таким же, что могло поменяться? Он вел себя как хозяин жизни, дурил, домогался, в конце концов! Неужели есть и другая сторона?

Да что я туплю, конечно же, есть, и я вчера имела «удовольствие» с ней познакомиться во всей красе! С едва сдерживаемой на меня злостью, с разочарованием и обидой.

Он сказал, что никогда не простит и ненавидит, но во мне кричала встречная обида. Я тоже имела право на абсолютно такие же чувства, только почему тогда ощущала себя виноватой?

Почему стыдливо отвела глаза вчера, не зная, что ему сказать? Можно было броситься со встречными претензиями, можно было предъявить ему за все, что я пережила много лет назад.

Но слова не шли, не получалось даже мало-мальски поставить себя на его место. Я запуталась, а сейчас в моей жизни все это было совершено ни к чему.

Именно поэтому я очень благодарна Трофимовой за то, что она настаивала взять на себя все эти вопросы. Я не хотела больше чувствовать на себе его осуждающий взгляд.

Достаточно того, что сегодня мне предстоял весьма непростой разговор с нашей дочерью. Лучше это сделаю я, чем ее отец поставит малышку перед фактом…

Глава 29. Осипов

В тот вечер у меня было желание залить свои чувства. Не думал, что так накроет. А я всего лишь посмотрел на собственную дочь. Кто бы мог подумать, что может так скрутить?

После того как я покинул небольшую, но уютную квартиру, эмоции раздирали. Никак не мог понять, чего я хотел больше: придушить женщину, что лишила меня всего этого или сказать ей спасибо, что сберегла.

А ведь она не побежала на аборт, не струсила, а пошла и в одиночку все эти годы поднимала девочку, как могла. И я хотел сказать, что справилась со своей задачей она безукоризненно.

О чем можно было говорить, если я видел собственными глазами их маленький мир с яркими рисунками на стенах, розовыми вещами, игрушками и неуловимым запахом? Запахом детства и счастья.

Мне в этой компании места не было, и это очень бросалось в глаза. Даже где-то на задворках растоптанного самолюбия мелькнула мысль, что именно этот мир от меня и скрывали. Только вот почему?

Да что я такого сделал, что она даже не подумала рассказать мне про дочь? Надо же, девочка! Родители всегда думали, что у них будут внуки мужского пола. Тетя бы удивилась.

Только вот почему-то у меня даже мысли не возникало, что я желал бы поделиться с оставшейся в живых родней этим счастьем. Напротив, как бы я ни относился к ним, дочь хотелось спрятать от всего мира!

С этими мыслями я просто провалился в черноту сна, где не было никого, кроме нас троих. Меня, Ули и нашей дочери, а утро выдернуло меня из этого состояния.

Я не мог себе позволить прохлаждаться, не говоря уже про то, что мое состояние не должно было влиять на работу. Бизнес за эти годы разросся, моя компания стала успешной и занимала одно из лидирующих мест на рынке. На меня работали тысячи специалистов.

Ответственность, что лежала на мне, никуда не делась, и подвести всех этих людей я не имел права, чтобы там в душе ни происходило. А еще надо было бы закрыть вопрос с Лизой.

Уже задним числом я понимал, что она не из тех, кто просто так спустит на тормозах подобное. Надо было еще раз с ней поговорить и перестраховаться. Все же, мне было, что ей предъявить.

Решение пожениться принадлежало ей, а я оказался не против. Стоило сказать, что внешне девушка цепляла, была не дурой и имела внушительные связи.

Так как в мифические чувства я не верил, а в сексе мы друг другу подходили прекрасно, то подумал,