Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина

Тем более у меня вечер прошел в крепких объятиях сексуальной малышки. Она сначала разыгрывала сцены — «я не такая», а потом отдалась на полную катушку. Оказалась выносливой и гибкой. Разные позы, даже самые смелые ею были приняты на ура. Так ей хотелось мне понравиться. Устала, маленькая. Номерок ее взял, потом наши пробьют ее подноготную и решу, что с ней делать дальше.

Иду по коридору, пахнет хлоркой. Вид — тоска смертная, если бы не плакаты на стенах с милыми малышами, я бы подумал, что в морг спустился.

Вот она обшарпанная дверь, палата номер четыре.

Открываю, почти с ноги, чтобы застать врасплох.

— Что-то твой принц сокровище свое не так тщательно спрятал. Я тебя нашел, — улыбаюсь.

Ноль реакции. На обеих кроватях занято. На одной свиноподобная мадам, она медленно поднимает голову.

— Ты чего орешь? — в голосе претензия, но я слышу только хрю-хрю.

— Спи, — гаркаю в ответ. Подхожу ближе ко второй кровати.

Мелированные волосы, знакомые сережки из белого золота с топазом. Молчит, сучка! Думает, я не вижу, что это она тут затихла.

— Мадам Золотова, — толкаю ее легонько в плечо. — Подъем. Муж пришел.

Вижу, что Алька не спала, а просто притаилась, делала вид, что ее нет. Наивная.

— Ты тут что делаешь? — Смотрит на меня, в глазах испуг.

— За тобой приехал. У тебя палата оплачена в нормальной клинике, а ты сюда свою требуху притащила. А, я ж забыл. Не ты сама, а твой Егорушка любимый, правильно? Денег зажал.

Знаю, что все это не так, и Егор никогда бы не подошел к Альке, мужества и храбрости не хватило. Это я мужик — могу трахать любых телок, а он так, позор мужского племени.

— Как любовник, а такая приличная с виду, — бухтит свиноподобная вполголоса.

Ах, социальное неодобрение подъехало. Получилось даже лучше, чем я планировал.

Алька смотрит на соседку по палате. Потом переводит взгляд на меня.

— За мной папа приедет, а ты мне больше никто.

Встает, выпрямляется в полный рост. Да, она у меня еще ничего, особенно, если сравнить с соседкой.

— Я твой муж... У тебя есть пару минут, чтобы собраться, а не то в этой ночнушке и халате поедешь. Хватит нянькаться, ты взрослая женщина.

Беру ее за подбородок, стискиваю его, еще сильнее.

Жду, когда будет просить о пощаде. Давлю сильнее. Чувствую, как Алька стискивает зубы, выпрямляется в спине. Это вызов мне.

Как в замедленной съемке вижу, как она замахивается, и рука летит в моем направлении. Перехватываю. Ловлю ее взгляд.

— Руки убери! Демид, у тебя есть Алевтина, вот перед ней и качай права. А от меня отстань!

Хватает меня за запястье, резко дергает. Рука с ее подбородка соскальзывает, оставляя два красных пятна.

— Как понял, ты уже собралась. Пойдем.

— Да, Демид! — кажется, жена близка к истерике. Раньше она была более стойкая, а сейчас что-то совсем раскисла. — Хватит! Я тебя больше не люблю! Ты свободен! Я тебя отпускаю!

— А я тебя нет!

Почему бабы такие дурные. Хочешь быть счастливой — будь, зачем все эти истерики, ограничения? Кому лучше? Ну вот узнала Алька о том, что меня ее подружка иногда обслуживает, что должна сделать? Стать круче, чем та, дать свободу выбора, а сама пока понять, чему любимый рад будет. И это не про борщи. Я и в ресторане нормально поесть могу. А чтобы я пришел домой, и никто мне мозг не выносил, массаж, ласки, внимание. Я со своей стороны деньгами и прекрасной жизнью отплачу. Что там говорят — женщина должна быть хозяйкой, другом, уборщицей и проституткой в одном лице. Про пилу ничего не сказано.

В палату вырывается другая медичка.

— Золотова, ваши анализы посмотрел врач. Подождите, вас вызовут на консилиум. А вы ее муж? — полтора метра феминизма смотрят мне в глаза. — Думаю, и вам будет полезно присутствовать.

— Что-то не так? — Алька начинает дрожать. Что-то с ребенком?

— Ждите.

Медичка скрывается за дверью.

— А тебе твой Егорка не мог больничку лучше оплатить? А жених — павлин, хвост распушил, а толку? Десяткой денег поскупился. И ты вот этого решила выбрать? Алька, беременность не только красоту твою забрала, но и последние мозги. Никому ты, кроме меня не нужна.

Сажусь на кровать, сетка прогибается под весом. Пипец. Вот она показная гордость — будет сама мучиться, чтобы в нормальных условиях не жить.

— И как тебе спалось? Все хорошо, баланды больничной похлебала?

Алька стоит нервничает, пальцы мнет, живот гладит.

А вдруг ее подруга была права? Тихим жужжанием мысль об измене просачивается в голову. Бред, но тест надо будет сделать...

— Ему живым отсюда не выйти, — знакомый мужской голос в коридоре.

— Защитник твой несется. Медичка — крыса? — смотрю на жену. Значит, эти две твари с козел сговорились, решили меня вокруг пальцев обвести. Ну это мы сейчас еще посмотрим.

Глава 28

Альбина

Не понимаю, как в один момент моя жизнь стала адом. Демид звереет на глазах: его ноздри расширяются, в глазах появляется пламя. Он проводит рукой по волосам. Я знаю этот жест. Злость мужа доходит до пика.

— Я тебя не отпущу. Выкинь всю дурь из своей головы, — стучит пальцем не в висок. — Я, и только я решаю, что будет дальше.

Страшно. Не понимаю, что будет дальше. Ему же ничего не стоит, ударить меня в живот, а что потом? Группируюсь, прикрываю живот руками. Нет, он не может причинить вред нашему ребенку. Не верю в это.

А еще Светлана, она сказала про консилиум. Про встречу и разговор с главным врачом? Что она хочет этим сказать? Вдруг она увидела на узи что-то плохое, может, она для отвода глаз все спихивает на первую клинику?

Картинка перед глазами плывет. Держись, только не падай, только стой на ногах, гни свою линию до конца.

— Ему живым отсюда не выйти, — голос Егора. Он мне кажется? Я уже схожу с ума? Я слышала, что в момента стрессва можут появляться слуховые галлюцинации. Или Светлана позвонила Егору?

Мысли роятся в голове, может, мне только кажется, что слышу голос. Может, моя психика хватается за любую соломинку?

Подбородок ноет, Демид так крепко за него ухватился, что мне кажется, что кости челюсти захрустели. Одно неловкое движение, и моя шея свернута. Отпускает. Тру ноющее лицо, теперь точно синяки остануться.

— Сука, ему не жить, — голос уже рядом.

Открывается дверь.

В дверном проеме Егор.

— Отойди от нее!

Егор толкает Демида. Тот